Читаем Папаша, жги! полностью

Она старалась говорить спокойно, но голос заметно подрагивал, дыхание стало прерываться, а в электрическом свете фонаря было видно, как покраснели ее щеки. Кай с ужасом осознал, что пугает ее.

– Я ни с кем не спорил и ничего подобного от тебя не хочу! Мужики даже не знают, что я за тобой поехал, только мать знает…

– Да-да, конечно, – издевательски подхватила она, – попытаюсь втереться к ней в доверие рассказами о своей старенькой маме…

– Прекрати! – вспыхнул Кай. – Неужто ты думаешь, что я совсем уже морально разложился и буду принуждать к сексу беззащитную девушку, которая мне в дочери годится? Я просто хочу, чтобы ты нормально добралась до Ивало и чтобы до тебя никто не домогался!

– Тогда давайте я сяду в свой автобус и поеду в Ивало, а Вы дождетесь обратного автобуса до Хельсинки, сядете в него и поедете в противоположную сторону? Тогда Вы точно можете быть уверены, что до меня никто не будет домогаться!

– Ух! – взвыл Кай, схватившись за кудлатую голову. – С дочерями реально трудно!

Туу-тикки, ничего не сказав, широким нервным шагом устремилась в сторону бензоколонок, у которых двадцать минут назад остановился автобус. Каю даже показалось, что ее трясло, настолько она была рассержена и напугана. А чего он, собственно, ожидал? Он еще с первого взгляда понял, что быстрее луна с небес свалится, чем эта девица бросится к нему на шею подобно страстно влюбленной фанатке. Кай не припоминал, чтобы раньше ему доводилось встречаться с такими агрессивными женщинами. Если только в школе, когда он еще не был рок-звездой, а одноклассницы как раз вступили в тот жестокий возраст, когда девчачьи шутки становятся не смешными, а обидными. А в целом, ему с женщинами всегда было легко: он был харизматичным альфа-самцом, а они – зрелыми и сочными инкубаторами для оплодотворения, притворяющимися безразличными к семейной жизни и готовыми по команде воспеть оду сексуальной революции и свободным отношениям. Конечно, попадались ему отдельные экземпляры, которые вели себя примерно так же, как Туу-тикки, однако каждый раз Кай убеждался на личном опыте, что под любой фифой-хрен-подкатишь прячется обыкновенная бабенка, одинокая и закомплексованная, обычно с длиннющей душераздирающей историей о том, как ее предали и тем самым заставили превратиться в стервозную сучку, когда на самом деле она нежная и ранимая принцесса, и неважно, что ее задница едва вмещается в 52-й размер.

Что касается Туу-тикки, Кай вовсе не собирался приходить к выводу, что она чем-то отличается от всех других женщин, которых ему доводилось встречать. Что она чем-то хуже или – не дай бог – лучше их. На его взгляд, это была совершенно обыкновенная молодая особа, не очень красивая и не особо привлекательная, со стервозным характером, как, наверное, у всех современных бабенок в расцвете их стразового возраста 17-25. Одна-единственная вещь, которая ее отличала от всех других женщин, – Каю она была откровенно неприятна. По отношению к ней ему не хотелось, наткнувшись на якобы несокрушимую (как они все считают) стену сучилищности, поднапрячься и разобрать ее по кирпичикам, чтобы сладкая награда сама упала в его огромные волосатые руки, раболепно признавая свое полное поражение. Нет же, от Туу-тикки исходили такие заряды вражды и ненависти, что даже видавшему виды Каю становилось не по себе от ее холодного хмурого взгляда. Будь он самоуверенным плоскозадым юнцом лет, скажем, 30-ти, он бы наверняка пополнил ряды тех несчастных с переломанными пальцами и ключицами, которые со слезами обиды жаловались на несговорчивых девиц из бара: «Я думал, она просто любит парней понастойчивее, вот и не отстал, когда она меня послала». Но Кай все-таки был адекватным взрослым мужчиной, поэтому понял, что неласковую Туу-тикки лучше не доставать, и с его стороны, действительно, будет разумнее дождаться автобуса до Хельсинки и вернуться домой. В конце концов, он сделал все, что мог: предупредил, что ее тощая задница напрашивается на приключения, таскаясь по Финляндии в одиночку, да и сам убедился, что такая грымза быстрее сама кому-нибудь глотку перегрызет, чем позволит, чтобы до нее начали домогаться. Поэтому он принял решение посадить ее на удаляющийся автобус, которому она смотрела вслед, стоя на опустевшей платформе около бензоколонок, и самому отправиться восвояси…