Читаем Папарацци полностью

Похоже, секретарша горой стояла за соблюдение регламента своего начальника и всеми силами старалась не допускать к своему шефу молодых посетительниц с личными вопросами в неустановленное время. В подтверждение своих намерений она встала, давая тем самым понять, что разговор окончен и я могу удалиться. Но в этот момент обитая кожей дверь кабинета начальника открылась и на пороге появился сам президент отеля. Я это поняла по тому, как просияло лицо секретарши.

Президент отеля «Англетер» выглядел под стать своему заведению: не новый, но хорошо отремонтированный. Этому мужчине было лет пятьдесят. Он был невысокого роста, среднего телосложения. Редеющие уже волосы были тщательно зачесаны и уложены в хорошо подобранную парикмахером прическу, скрывающую залысины. К тому же выпадение волос на темечке директор, видимо, пытался своеобразно компенсировать, отпустив небольшую, аккуратно подстриженную бородку испанского типа. Черты лица были правильные. Тонкий нос с постоянно «играющими» ноздрями выдавал натуру страстную и импульсивную, а холодные голубые глаза, приятное впечатление от которых не портили небольшие мешки под ними, говорили о том, что этот человек незаурядных способностей.

Он положил на стол секретарше какие-то бумаги. Затем окинул меня взглядом с головы до ног и, повернувшись к секретарше, произнес:

– Что требуется этой юной леди?

– Этой юной леди, – надменно-саркастически произнесла секретарша, которая, видимо, была моей ровесницей, – требуется получить аудиенцию у вас. Как она заявляет, по личному вопросу.

– Да-а, – удивленно потянул начальник, поворачиваясь ко мне. – Но у нас… – он показал рукой на дверь, из которой только что вышел. На ней, кроме таблички с надписью «Президент отеля «Англетер» Карасев Геннадий Семенович», висел еще и график приема.

– Геннадий Семенович, мне очень, очень важно поговорить с вами именно сейчас, – сказала я, улыбнувшись ему как можно шире.

– Да-а, – снова удивленно протянул Карасев. Он на секунду задумался, оторвав взгляд от моей старательной улыбки и уставившись куда-то мне в ноги, потом произнес:

– Ну что ж, прошу вас, мадемуазель, – и сделал шаг в сторону, пропуская меня в свой кабинет.

Я снисходительно и одновременно победно улыбнулась секретарше и, открыв дверь, шагнула через порог. Кабинет был просторный и светлый. В центре его стоял длинный овальный стол для заседаний, обставленный по периметру мягкими креслами на колесиках. Но я, пользуясь правом первопроходца, прошагала мимо него в глубь кабинета и уселась в одно из двух пышных кресел, стоящих у письменного стола, непосредственного рабочего места хозяина кабинета. Вряд ли этот стол был старинный, но стилизация под старину впечатляла, во всяком случае, меня. Он выглядел дорогим и уютным.

Вошедший следом за мной Карасев неспешно и вальяжно обошел стол, расстегнул пуговицу своего дорогого, темно-серого в клетку пиджака и, изящным движением откинув его полы, уселся в кресло. Закинув ногу на ногу и положив руки на подлокотники, он одарил меня чарующей улыбкой и сказал:

– Ну-с, я вас внимательно слушаю.

Я не знала, с чего начать, но в этот момент мое внимание привлекла стоящая на почти пустом столе ярко-красочная цветная фотография. На ней был запечатлен сам хозяин кабинета, сидящий на диване. Рядом с ним сидела миловидная женщина лет на десять-двенадцать моложе него, а вокруг сидели, стояли, лежали четверо детей разного возраста: два мальчика и две девочки.

– Это что, все ваши дети? – поинтересовалась я, не до конца понимая, что этот вопрос вряд ли уместен.

Карасев повернул голову чуть влево, при этом вскинув левую бровь, бросил взгляд на фотографию, после чего повернулся ко мне и с улыбкой произнес:

– Смею надеяться, что да.

«Силен мужик», – подумала я. Самому младшему было года четыре, а самой старшей лет пятнадцать…

Хозяин кабинета ждал, когда же я перейду к делу, и стал уже подрыгивать ножкой от нетерпения.

– А вы знаете, – снова начала я невпопад, – мы с вами почти земляки.

– Что вы говорите? – посмотрел на меня удивленным взглядом Карасев. – Я, право, не совсем понимаю, что означает слово «почти».

– Ваша фамилия Карасев, – утвердительно сказала я. – А я родом из города Карасева, это под Тарасовом.

– Ах, вот оно что, – сказал Карасев, – вы в этом смысле? Но сам я, к сожалению, не из Карасева, и даже не из Тарасова. Ну, так какое у вас ко мне дело?

Вступительную речь я не заготовила, однако дальше тянуть уже было нельзя. Где-то я слышала, что чем глобальнее врешь, тем охотнее тебе верят. И меня, хоть я и не турецкоподданная, понесло: