Читаем Пантера Людвига Опенгейма полностью

Чувствуя, как капли пота выступают на лбу, он дотянулся до холодной меди. С какой-то необъяснимой дрожью, почти страхом, Давид рывком распахнул двери. То, что он увидел, поразило его. А увидел он кресло цирюльника, зеркала, и на столике – сверкающие ножницы, бритвы, помады, баночки с пудрой и кремами, бесчисленное количество всевозможных, цветного стекла, флаконов.

Давид обернулся – за его спиной стояла горбунья. Руфь! Она зло смотрела на незваного гостя, впившись в него крохотными серыми глазками.

– Что вам здесь нужно, святой отец? – подозрительно спросила увечная женщина.

Вспомнив одну из мартовских ночей, когда он стал палачом Герцога, Давид пробормотал:

– Здесь, кажется, жила ключница герцогини?

– Везде кто-нибудь когда-нибудь да жил, святой отец. Вам-то что за дело?

– Ты не очень-то любезна со слугой церкви, дочь моя, – вкрадчиво проговорил Давид. – Так я получу ответ на свой вопрос или нет?

– Идите-ка своей дорогой, святой отец, – пропела ему вместо ответа горбунья.

Но рука Давида уже дотянулась до ее сальных волос, схватила их, сжала. Он приблизил глаза к ее некрасивому злому лицу и тихо прошептал:

– Где Лейла? Где она?!

Горбунья обмерла от страха.

– Кто? – испуганно залепетала она. – Я не знаю, о чем вы спрашиваете, святой отец. Ей-богу, не знаю!

– Не знаешь? – усмехнулся Давид. – А ты не боишься смерти без отпущения грехов?

Горбунья, став белой как мел, попыталась вырваться, но рука Давида и не думала отпускать ее.

– Мне нужна твоя подружка, слышишь? Немедленно!

Теряя самообладание, он и впрямь готов был покалечить горбатую уродицу, но та, уже задыхаясь от страха, из последних сил пролепетала:

– Может быть, вам пойти на кухню, святой отец, выпить чего-нибудь…

Давид отпустил ее – оттолкнул.

– Убирайся, – сдавленно проговорил он. – Ступай, дочь моя. И не вздумай вызвать полицию. – Он посмотрел в ее злобные, несмотря на испуг, глазки. – Я отправлю тебя прямехонько в ад. Слышишь? Где тебе самое место. Вот где будет тебе «сладенькое»!

Закрыв дверь цирюльни, Давид быстро шагал в сторону, противоположную той, куда опрометью бросилась горбунья. Через несколько минут он был у покоев герцогини. Двери туда были приоткрыты. Оказавшись в будуаре, Давид прислушался. В спальне кто-то находился. Подкравшись на цыпочках к двери, он легонько толкнул ее…

У зеркала, в розовом пеньюаре, спиной к Давиду сидела сама Равенна. Роскошные золотые волосы волнами укрывали ее плечи, спину, доходя до самых ягодиц.

– Доброе утро, госпожа покойница, – вежливо проговорил он. – Какой же нынче скорбный день!

Тихонько вскрикнув, Равенна обернулась – и пол едва не ушел из-под ног Давида. Бледный, испуганный, на него смотрел Руби. Его губы были накрашены яркой, как кровь, помадой, глаза густо подведены.

– Ты?! – изумленно спросил Давид.

Он подошел к мальчику, осторожно, точно боясь коснуться, положил руку ему на темечко. Вместе с ладонью с головы мальчугана медленно сполз пышный золотоволосый парик.

– Что это за наряд? Почему ты в женском платье?

Губы мальчика надулись – казалось, он готов был расплакаться.

– Господин маркиз приказал мне одеться так, – капризно и зло проговорил он и вдруг, топнув ногой, закричал так громко, что у Давида зазвенело в ушах: – Что тебе нужно?! Уходи! Иначе я позову господина маркиза!

Давид схватил мальчишку за подбородок:

– Хорошо, я уйду, но скажи мне, где Равенна? Где Лейла? – Он что есть силы развернул мальчишку к себе, тряхнул его за плечо. – Где твоя хозяйка? Танцовщица! Придворная дама! Отвечай!

Мальчик плакал навзрыд. По щекам его текла тушь. Пол-лица горело разводами от помады.

– Я ничего не знаю! Отпусти меня, мне больно! – захлебываясь, твердил он. – Уходи! Ты злой! Я не хочу тебя! Сейчас сюда придет господин маркиз, уходи!

Отступив, все еще глядя на мальчугана, тонущего в пышном пеньюаре Равенны, Давид выскочил из спальни герцогини.

Он открыл дверь в бордовую залу. Среди сумрака ярко выделялся длинный стол, и на нем, утопая в море белых роз и горевших свечей, лежало тело покойной.

Желтоватое восковое лицо, руки…

Давид подошел ближе… Тот же заострившийся нос, едва тронутые синими пятнами лицо. Он даже различил пятнышко на лбу покойницы – затертый след от твердого и колючего стебля розы. Но восковая Равенна была приготовлена уже не для него. О нем, Рудольфе Валери, в этом доме забыли…

Давид замер: он услышал дыхание, совсем рядом, близко! Где они спрятались на этот раз? Кого они ждали? Он вдруг забыл о сутане, о своей роли священника.

– Равенна! – что есть силы крикнул он. – Ты не знаешь, кто твоя фрейлина! Это – оборотень! В ней течет кровь чернокожей людоедки! Самого дьявола! Мне жаль тебя. Она поиграет с тобой, а потом напьется твоей крови. – Давид с силой ткнул пальцем вверх – в темноту. – Я убью тебя, госпожа баронесса Морр, если еще раз встречусь с тобой! Клянусь тебе…