Читаем Пансионат полностью

- Да кто прячется? - удивился Тиль. Но ему уже никто не ответил. Все устали, разговор вымотал до полного опустошения. Во рту остался тошнотворный привкус бессонной ночи, безысходности и десяти чашек кофе.

Все чувствовали, что продолжать разговор нельзя, он неизбежно выльется в безобразную ссору. Раздражение подавляло. Дан встал и медленно, стараясь не расплескать гнева, двинулся к двери.

- Куда же вы, метр? - окликнул его доктор. Он еще надеялся, что его смятенный ум сегодня получит ответы на все вопросы.- Что ж вы, так и уйдете, ничего не сказав?

- Что я скажу? - обернулся Дан.- Вы же просто не услышите, ваши уши залиты злобой, как воском. Да, да, вы просто озлоблены. И не должен я ничего говорить. Мое дело - сказать на бумаге. И я скажу... Не улыбайтесь ехидно, на бумаге не только доносы пишутся, Я не признаю вашей правоты, доктор. Да боже мой... много я видел. И ругали меня, и не печатали, и били крепко, и молчал я долго, и падал, и думал, что не поднимусь, и поднимался. Все было. Все пережил. Я и мои коллеги. И вас переживем, доктор, и эксперимент ваш дурацкий.

Дан задержался на пороге.

- А кстати, доктор, я так и не понял целей вашего... эксперимента. Что вы, собственно говоря, собирались сделать? Обнародовать результаты своих наблюдений? Альковная литература... Это, знаете ли, проникновение со взломом в частную жизнь, диффамацией попахивает, уголовное дело.

- Я не знаю, метр Дан, честное слово, не знаю. Хотел у вас просить совета. Ну нельзя же оставить все как есть! Я тут думал... у общества есть такие возможности... предложить бы некоторым Творцам такое, как здесь, существование на полном пансионе, но с условием - чтоб не писали, не творили, не ваяли, а? Вреда меньше будет...

И с новой силой вспыхнул разговор, хотя за окнами уже брезжил рассвет. А художник Тиль вдруг потерял всякий интерес к происходящему. Совершенно неожиданно он понял то, над чем бился многие годы. Он разгадал тайну того потрясающего перламутрового цвета, того нежно-заревого сияния, что жило в лепестках вишни, написанной великим Цициртаном триста лет тому назад. Тиль вышел и неслышно прикрыл за собой дверь. Кармин в его наборе красок есть. Нужна серая зола из древесины хвойного дерева кийю и масло из плодов торканской пальмы. Это сложнее, но достать можно. Но где же взять прозрачную, почти невесомую скорлупу яиц редчайшей сейчас птицы салаори? Скорлупу, которая, растертая в пыль, одна только и способна придать нарисованному лепестку волшебное мерцание...