Читаем Паника в 'Ла Скала' полностью

Очевидно, он счел свое сравнение таким остроумным, что от души рассмеялся и долго не мог успокоиться. Это был господин с невыразительной внешностью интеллектуала из хорошей семьи, оказавшегося в стесненных обстоятельствах, о чем можно было судить по старомодному смокингу, мятой и не первой свежести рубашке, сероватой каемке под ногтями. Испытывая неловкость, старый Коттес ждал, что он скажет еще. Они добрались почти до конца лестницы.

- Ну ладно, - понизив голос, продолжал этот знакомый незнакомец, - я вам скажу, но пусть это останется между нами. Строго между нами, вы меня понимаете?.. Однако не нужно воображать то, чего нет... И не вздумайте считать меня... Как бы это сказать... лицом официозным... рупором, что ли... так, кажется, принято нынче говорить, правда?

- Да-да, - откликнулся Коттес, чувствуя, как в душе опять поднимается тревога, такая же, какую он испытал при встрече с Бомбассеи, только еще более острая. - Да... Но, уверяю вас, я совершенно ничего не могу понять...

Дали второй звонок. Они шли по коридору, который тянется вдоль левой стороны партера.

Возле лесенки, ведущей к креслам, странный господин остановился.

- Я должен вас покинуть, - сказал он. - Мое место не в партере...

Да, так вот... Думаю, достаточно будет, если я скажу, что вашему сыну, композитору... пожалуй, лучше поостеречься, да... Он уже не ребенок, не так ли, маэстро?.. Но вы идите, идите, уже свет погасили... Я и так сказал лишнее, поэтому...

Он рассмеялся, кивнул и, не протянув руки, быстро, почти бегом, удалился по красной ковровой дорожке уже пустого коридора.

Старый Коттес растерянно вошел в темный зал и, на ходу извиняясь, добрался до своего кресла. Он был в полном душевном смятении. Что же задумал этот сумасшедший Ардуино? Выходит, весь Милан знает, а он, отец, даже представить себе не может, о чем идет речь. И кто этот таинственный господин? Где их познакомили? Безуспешно пытался Коттес припомнить обстоятельства их первой встречи. Похоже, к музыкальным сферам он не имеет отношения. Тогда где же? Может, за границей? В какой-нибудь гостинице во время отдыха? Нет, на ум ничего не приходило. Между тем из глубины сцены, по-змеиному извиваясь, двигалась к рампе обольстительная Марта Витт, чье варварски обнаженное тело должно было символизировать страх или что-то в этом роде, вползающий во дворец тетрарха.

С божьей помощью и второй акт подошел к концу. Как только зажгли свет, старый Коттес стал беспокойно шарить взглядом, отыскивая того господина. Сейчас он расспросит его обо всем, заставит наконец объясниться; никто не может отказать ему в праве... Но того что-то не было видно. Коттеса так и тянуло взглянуть на ложу с тремя мрачными типами. О, теперь их было уже не трое, а четверо. Четвертый стоял чуть позади и, хотя был в смокинге, выглядел так же убого, как остальные.

Вышедший из моды смокинг (теперь уже Коттес, не колеблясь, поднес к глазам бинокль), мятая, не первой свежести рубашка. Но в отличие от первых троих, этот, новенький, хитровато усмехался. По спине маэстро побежали мурашки.

Он повернулся к профессору Ферро с видом утопающего, который хватается за соломинку.

- Простите, профессор, - сказал он порывисто, - вы не знаете, что это за три противных типа вон в той ложе третьего яруса, слева от дамы в лиловом?

- Вы имеете в виду тех некромантов? - смеясь, откликнулся педиатр. - Да это же генеральный штаб! Генеральный штаб почти в полном составе!

- Генеральный штаб? Какой генеральный штаб?

Ферро даже развеселился.

- А вы, маэстро, как всегда, витаете в облаках. Счастливчик!

- Что за генеральный штаб? - настаивал Коттес, теряя терпение.

- О господи, да генеральный штаб "морцистов"!

- "Морцистов"? - переспросил старик, обуреваемый все более мрачными мыслями.

"Морцисты"... Какое страшное слово! Он, Коттес, не был ни "за", ни "против" них, он вообще в таких делах не разбирался, никогда ничем таким не интересовался, знал только, что "морцисты" - люди опасные, с ними лучше не связываться. А этот паршивец Ардуино выступил против "морцистов", чем и навлек на себя их гнев. Других объяснений не было.

Значит, вот чем - политикой, интригами занимается этот безмозглый мальчишка! Нет чтобы вложить в свою музыку хоть каплю здравого смысла. Конечно, он снисходительный, добрый, терпеливый отец, но всему есть предел: завтра же, черт побери, он выскажет все, что думает по этому поводу! Рисковать жизнью из-за какой-то идиотской фанаберии!

Он сразу же отказался от мысли расспрашивать того человека, ибо понял, что разговор с ним будет бесполезным, если не вредным.

"Морцисты" шутить не любят. Спасибо еще, что у них хватило великодушия предупредить его. Коттес обернулся. Ему казалось, что весь зал смотрит на него. Смотрит неодобрительно. Да, опасные типы эти "морцисты". У них сила. Они неуловимы. Зачем же их провоцировать?

Коттес с трудом вернулся к действительности.

- Маэстро, вам нехорошо? - спрашивал его профессор Ферро.

- Что вы сказали?.. Нет, почему же... - ответил он, постепенно приходя в себя.

- Вы вдруг сильно побледнели... В такой духоте случается...