Читаем Паника полностью

Уловив сбоку тень, Дейн обернулся, занося меч…

Удержал руку. Рожденная-В-Радость! Застыла в ужасе, не в силах шевельнуться

— Не бойся! — хрипло проговорил Сэллери, опуская руку. — Если ты не нападешь, я тебя не трону! Не нападешь?

Девушка быстро замотала головой.

— Оставайся здесь. И они пусть останутся! — велел Дейн. Ему не хотелось, чтобы дети видели изуродованные тела старших. Дейн все время забывал: Древние — не люди. И дети их — не дети людей. Впрочем, может быть, так было правильней.

Погребение отняло у Сэллери Двина весь следующий день.

Он перенес тела на дальний конец пляжа, обложил валежником и поджег. Так, показалось ему, лучше, чем зарыть их в землю или бросить в море. Вместе с убитыми козоногими сгорел и крохотный трупик его сына. Шэ оказалась права: Сэллери так и не узнал, в чем «чудовищность» ребенка.

Глядя на копоть, пятнающую голубизну неба, он подумал о том, как ОНЕ понравилось то, что он сделал.

Если ОНА существует…

Песок вокруг был таким же белым, лес — радостно-зеленым, а море — голубыми теплым. Солнце жгло спину. Горящий костер казался маленьким и ненастоящим, когда Сэллери смотрел на него с края обрыва. Тем более что ветер дул в сторону моря.

«Это было необходимо, — размышлял он. — Если это — было…»

Костер догорел.

В живых остались четыре девочки и Рожденная. Они не проявляли враждебности. Только страх.

«Это пройдет», — думал Сэллери. Солдат из джунглей, поселившийся внутри, настаивал: их надо убить! Всех!

Но Сэллери Дейн стал слишком цивилизован, чтобы по велению рассудка убивать детей.

«Я уеду, — думал он ночью в своем бунгало. — Уеду, и пусть эти дети живут по собственным законам. Пока остров принадлежит мне, их никто не потревожит!»

О да, он не хотел, чтобы их тревожили: коэоногие растут быстро!

Прошла еще одна ночь. Новое утро было ясным и светлым.

Дейн поел консервов, показавшихся ему грубыми и безвкусными. Однако больше не было никого, кто мог приготовить Сэллери ту, особую пищу.

Занавесив окна, он до вечера просидел за машинкой и исписал двадцать шесть листов. Но закончить не смог. Когда наступил вечер, организм Дейна властно напомнил: он — мужчина.

Прошлые сутки это его не тревожно. Потрясение, физическое и психологическое, сыграло свою роль. Зато теперь стоило Сэллери чуть расслабиться, и вместо клавиатуры машинки перед глазами мелькали обнаженные тела козоногих. Когда зашло солнце. Дейна уже бросало то в жар, то в холод. Он пробовал изнурить себя упражнениями, но его новое тело без всякого напряжения переносило любые физические нагрузки. А мысли упорно возвращались к девочкам, оставшимся в пещере. Нет, они слишком малы! — останавливал себя Дейн. Ты не должен!

И тут словно кто-то отдернул шторку в его мозгу: Рожденная!

Никогда Сэллери Дейн не бегал так быстро!

Когда он ворвался в пещеру, девочки прыснули в разные стороны. Только старшая осталась на месте: она догадалась — Сэллери пришел к ней.

Древняя не испугалась. Они уже не раз соединялись с Дейном, и она знала: он придет.

Сэллери положил руки на ее плечи и ощутил под гладкой кожей восхитительно хрупкие косточки. Ладони его опустились, обхватив бедра девушки, и поднятая ее вверх. Сэллери держал Рожденную перед собой на вытянутых руках, пожирая глазами плавные изгибы ее тела и чувствуя, как сила вибрирует внутри.

Потом взгляд его коснулся желтых стен пещеры, и он содрогнулся от отвращения: они напомнили ему склеп. Нет! Он не соединится с малюткой здесь, в этой могиле!

Сэллери усадил девушку на плечо и прыгнул в тоннель.

Рожденная не проронила ни звука. Только пригнулась, чтобы не удариться головой о свод коридора.

Дейн опустил ее на песок у кромки воды. Зрачки девушки сузились, когда сеет полной луны упал на ее лицо. От теплой кожи шел восхитительный запах. Тонкие руки расслабленно лежали вдоль тела, остроконечные груди смотрели прямо в звездное небо.

Глаза Сэллери остановились на впадине ее живота, и по лунной белизны коже прошел трепет, будто не взгляд, а пальцы мужчины коснулись ее.

Глаза Сэллери скользнули вниз, и, повинуясь его воле, колени девушки разошлись, а тело слегка выгнулось ему навстречу.

Пальцы Сэллери зарылись в песок рядом с рассыпавшимися золотыми волосами. Рожденная приняла его, и тело Дейна содрогнулось. Это было скорее облегчение, чем оргазм, но Сэллери так глубоко погрузился в себя, что закрыл глаза и не увидел выражения лица девушки.

Ни следа безудержного восторга, каким загорались лица Древних, принявших Семя. Тонкие черты безупречного лица были неподвижны. Только глаза оставались живыми и глядели прямо на парящий над островом шар луны.

Сэллери Дейн не заметил ничего потому, что тело Рожденной отвечало ему всей полнотой инстинктивного чувства. Но — одно лишь тело. Не будь Сэллери таким изголодавшимся, он уловил бы, что в их соитии чего-то не хватает…

Рожденная-В-Радость отрешилась от своего тела. Чтобы устоять. Она видела над собой обрамленное курчавой гривой лицо мужчины, и оно казалось таким крохотным в сравнении с Великолепной Луной!

«ТЫ ВЫПЬЕШЬ ЕГО! — требовала ОНА. — ТЫ ПОВИНУЕШЬСЯ МНЕ"»