Читаем Панчо Вилья полностью

— Но мы и не требуем от них этого. Мы ведь не мобилизуем их в армию, не просим воевать за нас. Мы только хотим, чтобы они поделились с нами своим богатством. Для этого у нас имеются все основания.

Каротерс потребовал от Вильи гарантий, что иностранцы не пострадают в случае нового наступления на Селайю.

Панчо направил Обрегону письмо с традиционным для него призывом: выйти за стены города и сразиться с ним в открытом поле. «В противном случае, — писал Вилья, — укройте иностранцев и их семьи от действий моих снарядов, ибо в ближайшие три дня я вновь пойду на Селайю, и вам тогда иесдобровать».

Обрегон ответил, что мексиканцам нечего проявлять заботу об иностранцах. Кроме того, ему кажется смешным, что в качестве их адвоката выступает Вилья — убийца Бентона. Что касается угрозы Вильи повторить нападение на Селайю, то он, Обрегон, обещал вновь нанести поражение непрошеному и беспокойному гостю.

Вилья понимал, что это не было пустой угрозой. Войска Обрегона продолжали получать подкрепление и уже насчитывали 20 тысяч человек, в то время как у Вильи было наполовину меньше солдат.

Что же побудило Вилью, несмотря на явный перевес сил противника, начать новое сражение за Секлайю? На этот вопрос в своих воспоминаниях дает такой ответ:

«В революционной войне господствуют свои законы. Тот, кто защищает интересы бедных, иногда может с меньшими силами одолеть противника, защищающего интересы богатых. В народной борьбе не столько важны отдельные военные победы, сколько конечная победа народного дела, а для этого необходимо бороться всегда, несмотря ни на какие поражения. Я думал, что никогда не одолею Обрегона, если буду ждать, пока у меня будет материальный перевес над ним. Мне казалось, что я мог победить не столько силою оружия, сколько храбростью и отвагой моих бойцов, сражающихся за народное дело».

13 апреля, всего неделю спустя после первого поражения у стен Селайи, Вилья вновь повел свою армию на приступ.

Два дня длилось второе сражение у Селайи, и вновь волна за волной шла конница Вильи на приступ укреплений, откатываясь под огнем вражеской артиллерии и пулеметов. На второй день Обрегон бросил в бой еще 6 тысяч всадников. Под натиск их не устояли обескровленные силы Вильи.

На третий день, потеряв почти всю свою армию, Вилья вынужден был поспешно отступить. В этом сражении, одном из самых кровавых в истории мексиканской революции, по словам Вильи он потерял свыше 3500 бойцов убитыми, ранеными и взятыми в плен; по словам Обрегона, Северная дивизия потеряла 15 тысяч бойцов.

Погрузив остатки своей армии на поезда, Вилья поспешно отступил к Агуаскалиентесу.

Между тем Обрегон преследовал Вилью не столько войсками, сколько посланиями, адресованными его командирам. Обрегон убеждал их перейти на свою сторону, обещая за предательство повышения и награды. Эти аргументы производили соответствующее впечатление на менее стойких командиров.

Победа Обрегона у Селайи и рост сил Каррансы заставили Вилью задуматься над причинами этих на первый взгляд странных и непонятных для него явлений. Вилье было ясно, что именно он и Сапата представляют революционный народ, что именно они защищают народное дело. Карранса, Обрегон и их сторонники — революционеры только на словах. В действительности они связаны с капиталистами и помещиками. Но почему растет их влияние среди народа, а силы подлинных революционеров идут на убыль? Вилья задавал себе этот вопрос и не находил ответа.

Советники обратили его внимание на декабрьские декреты Каррансы, обещавшие крестьянам землю. Может быть, в этом и заключается причина успеха врагов?

И вот Вилья отдает приказ составить декрет о земле. Он горячо обсуждает его текст со своими советниками, вносит в него поправки. В конце апреля декрет готов и опубликован.

«Я, Франсиско Вилья, — гласит декрет, — командующий армией Конвента, заявляю следующее:

Первое. Большинство мексиканцев работают пеонами, живут на положении крепостных, ими управляют немногие богачи, хозяева всех поместий.

Второе. По этой причине мексиканцы, обрабатывающие землю, не могут избавиться от нищеты и невежества, что в интересах богачей и их ненасытной жадности.

Третье. В результате такой эксплуатации мексиканцы терпят унижение, а их дочери и жены подвергаются насилию. Поэтому у народа нет другого выхода, как бороться за справедливость с оружием в руках.

Четвертое. Главнейшая задача нашей революции — дать землю неимущим.

Учитывая вышесказанное, правительство Конвента декретирует следующий закон:

Первое. Со дня опубликования данного закона все мексиканцы или иностранцы имеют право владеть только таким участком земли, который они могут сами обработать, не эксплуатируя других мексиканцев.

Второе. Вся остальная земля будет разделена между сельскими трудящимися.

Третье. Жители городов и селений, нуждающиеся в земле, получат ее за счет раздела поместий.