— Я стащил аспирин для моей матери. У нее опять разболелась голова.

— Мигрень?

— Отец был провинциальным проповедником старого типа. Он не верил врачам и отрицал медицину. Если что не так, Господь, мол, позаботится — надо только обратиться к нему с верной молитвой. Маме никогда не удавалось найти эту самую верную. Она чуть с ума не сходила от головных болей. Она умоляла, чтобы я ей доставал лекарства тайком от отца.

Биллингс попытался скрыть удивление, но это у него не получилось.

— Ваш отец, похоже, был не совсем здоров.

— Он так не считал.

— А ваша мать?

Джон недоуменно повел плечами.

— Отец был человеком со странностями, нетерпимым к тем, кто не разделял его сугубо личный взгляд на добро и зло. Она пыталась… Но, думаю, потом просто сдалась.

— Ну а вы? Он так же деспотически относился и к вам?

— Всякий раз, когда я переступал его воображаемую черту между допустимым и невозможным, он неукоснительно требовал раскаяния. Тогда я доказал отцу: от меня он никогда не дождется покаяния. К двенадцати годам у меня была такая скандальная репутация, что даже отец со своим красноречием не мог ничего объяснить прихожанам. Поэтому, как только мне исполнилось четырнадцать, он упаковал свою Библию, раздал мебель моей матушки и исчез из города. В одиночестве.

— А ваша мать?

Джон полюбовался миловидной девочкой-подростком, оживленно болтавшей у стойки с долговязым пареньком с нежным пушком там, где со временем появится борода. Мать Джона была миловидна. Он видел ее фотографии, но отец сжег их все до одной то ли в порыве гнева, то ли раскаяния.

— Она умерла, когда я был еще ребенком. Утонула в Норт-Ампква.

По словам отца, это был несчастный случай во время сильной весенней бури. Джон пришел домой из школы в тот день и услышал о трагедии от отца. Старый Тернер Стэнли даже нашел нужным вызвать сына из школы, чтобы мальчик мог в последний раз поцеловать свою мать, прежде чем ее забрали люди из погребальной службы. Когда сын добрался до морга, миссис Стэнли уже превратили в подобие восковой куклы.

— Мне стал ненавистен отец-самодур, и когда он уехал, я был только рад. Никто не указывал мне, что я должен делать, никто не морочил мне голову надуманными дикими правилами. Мне было очень хорошо. По крайней мере, так я говорил добродетельным ханжам, полным благородной решимости спасти меня от ада.

— Надеюсь, они не были похожи на отца Бетси?

Джон взял свой кофе, отпил глоток и поморщился. За разговором все остыло. Тем не менее он допил холодный кофе. В зеркале у старомодного устройства для разлива газированной воды он увидел свое отражение, не доставившее ему радости.

Ему часто говорили, что он плохо разбирается в людях. Немногие женщины, с которыми он был в интимных отношениях, находили, что он притягателен как мужчина. Другие в лицо называли его хладнокровным, лишенным темперамента, а за глаза и того хуже. Все, что говорили его "любовницы", имело некоторые справедливые основания. Джон держался сурово и отчужденно с теми, кого мало знал, даже в детстве, запуганный отцом-монстром.

Джон долго и упорно вырабатывал в своем характере неприступную суровость, отстраненность, чем впоследствии оттолкнул от себя людей, которые, быть может, искренне симпатизировали ему. А когда осознал наконец тяжесть одиночества, скрываемого за вечно хмурой физиономией и заносчивостью, то обнаружил, что просто забыл, как можно вести себя, чтобы все было совсем по-другому. Не понимал, что в доброжелательном отношении к окружающим его спасение.

— В те юные годы я считал человека чуть ли не самым отвратительным творением в мире, а кончил тем, что едва не начал его боготворить.

Джон соскользнул с высокой скамейки и вытащил из заднего кармана бумажник.

— А насчет заявления на пост начальника…

— Так, что?

— Куда посылать необходимые бумаги?

— Посылайте на имя председателя наблюдательного совета округа.

— А это кто?

— Я.

Лицо Биллингса расплылось в довольной улыбке. Он протянул руку Джону.

— Рад приветствовать вас в родных местах, начальник.

Глава третья

— Ничего не могу с собой поделать, старый Шон. У меня сердце болит за нее.

Бриджет добавила сливок в чай и тщательно помешала ложечкой. Всю последнюю неделю, как только Джон Стэнли был официально введен в должность начальника пожарной службы округа Грэнтли, город, кажется, не занимался больше почти ничем, кроме толков о возвращении блудного сына.

Те, кто знал Джона в детстве и отрочестве, возмущались, что у него с его прошлым хватило наглости появиться в городе. Иные, недавно приехавшие в Грэнтли, были довольны. Они гордились тем, что такой небольшой городок сумел привлечь к себе на работу прославленного батальонного командира пожарной охраны Сан-Франциско.

У каждого было свое мнение. У каждого, кроме Бетси. Она отказывалась обсуждать назначение Джона даже со своими близкими.