Путешественники медленно, осторожно полезли вверх — впереди Сену, за ним Туруле и Мок, Леди Зависть последней.

Вскоре они прошли через люк, вроде тех, что ставят над подвалами, и попали на первый этаж одного из зданий. Три стены комнаты были заставлены набитыми мешками. Большие бочки упали, раскатились и сейчас скопились у одной стены. Справа от них виднелись двойные двери, выбитые — без сомнения, Баалджагг и Гаратом — и открывающие их взорам вид на мостовую. Воздух был очень холоден.

— Вероятно, стоит, — сказал Мок Леди Зависти, — изучить каждый из трех домов, все уровни, чтобы найти наиболее прочный и, значит, пригодный для жилья. Кажется, остается и здесь еще несколько этажей.

— Да, да, — рассеянно сказала Зависть. — Оставляю эти мирские заботы тебе и твоим братьям. Допущение, что наш путь привел туда, куда нужно, основано только на слепой вере, что это хитроумное сооружение понесет нас к северу, через всю ширину залива, к желанному нам городу Кораллу. Кажется, только меня тревожат сомнительные основания этой веры.

— Как угодно, хозяйка.

— Следи за собой, Мок! — бросила та. Он склонил маскированную голову в безмолвном извинении.

— Кажется, мои слуги забылись. Подумайте вы трое о возможностях моего полного раздражения. Я же тем временем поброжу по улицам города, каковы бы они ни были. — Она развернулась и вяло двинулась к дверному проему.

В трех шагах за ним стояли Баалджагг и Гарат. По их широким спинам, разбрызгиваясь водяной пылью, стекал дождь. Оба животных смотрели на одинокую фигуру, стоявшую в тени нависающего балкона соседнего дома.

В первый миг Леди Зависть едва не задохнулась, потом поняла, что не узнает это существо. — Ох! Я — то хотела уже сказать 'Дорогой Тоол, ты нас дождался'! Но ты же не он… — Стоящий перед нею Т'лан Имасс был ниже и шире в плечах, чем Тоол. Через черную просоленную кожу просвечивали ребра. В груди торчали три черных железных меча необычной формы — два вонзены со спины, а третий в левый бок. Беспорядочно свисали рваные кожаные обмотки рукоятей; выщербленные лезвия излучали почти угасшее древнее волшебство.

Лицо воина было необычайно грубым: лоб — лишенная кожи, покрытая бурыми пятнами костная пластина, скуловые кости высокие, почти скрывшие впадины овальных орбит. На верхние клыки воина надеты рожки из меди. Шлема на Т'лан Имассе нет. Длинные тускло — белые волосы беспорядочно свисают по сторонам лишенного подбородка, очень широкого лица; в их концы вплетены акульи зубы.

Необычайно устрашающее, жуткое привидение, подумала Леди Зависть. — У тебя есть имя, Т'лан Имасс? — спросила она.

— Я услышала призывы, — сказал воин явственно женским голосом. — Они шли из места, расположенного на пути моего странствия. С севера. Теперь уже недалеко. Я должна прибыть на Второе Собрание, должна приветствовать моих родичей по Ритуалу, сказать, что я Ланас Тог. Я послана донести слово о судьбах Ифайле Т'лан Имассов и моего родного клана Керульм.

— Как удивительно, — ответила Леди Зависть. — И каковы их судьбы?

— Я последняя из Керульм. Ифайле, рьяные в исполнении первых обетов, истреблены почти все. Немногие оставшиеся не могут отвлечься от сражения. Я сама не верила, что выживу. Но я смогла.

— Действительно ужасный конфликт, — сказала Зависть. — Где же он случился?

— Континент Ассейл. Наши потери: двадцать девять тысяч восемьсот четырнадцать из Керульм. Двадцать две тысячи двести Ифайле. Восемь месяцев сражений. Мы проиграли эту войну.

Леди Зависть помолчала. — Кажется, вы наконец нашли Джагутского Тирана сильнее себя, Ланас Тог.

Т'лан Имасса склонила голову. — Не Джагута. Человека.

Книга четвертая

Память льда

Глава 21

Представь дитя, возросшее в безопасной тьме; и тут ты бездумно наносишь ему нежданный удар, словно камнем разбиваешь витраж храма.

Против такого у души не находится доспеха.

И на маске этой написано дерзкое слово, отраженное в глазах ребенка, и чуждо оно всему, что ты знал.

Это слово — 'предательство'.

Стража Смерти Сорулана,