Читаем Память льда (ЛП) полностью

На каком-то диване у очага растянулась фигура. Кажется, этот человек читал книгу. Другой разжигал камин — его пламя казалось тусклым и розовым — и бормотал что-то под нос. По каминной полке расхаживало взад — вперед какое-то небольшое животное, вроде ворон или ворона.

Лежащий на диване человек разговаривал, одновременно перелистывая пергаментные страницы. Камень делал его слова отрывистыми и приглушенными. — Когда закончите здесь, Эмансипор, вернитесь к охране на воротах и стенах. Стоящие во дворе и пялящиеся в никуда, они просто смешны. Вряд ли напугают потенциальных захватчиков.

— Боюсь, вас мои слова огорчат, хозяин, — отвечал Эмансипор, распрямляясь у очага и стирая сажу со лба, — но если у нас незваные гости, не лучше ли что-то с ними сделать?

— Хотя я не люблю терять демонов, Эмансипор, я не считаю всех гостей зловредными. Освобождение моего Сиринфа было единственным выбором, и к тому же поступком большой смелости. Конечно же, цепь была лишь половиной чар; приказы на ошейнике так легко не удалить. Так что потерпим, пока гость или гостья не решится нанести официальный визит.

Желудевая головка Талемендаса склонилась к уху Бена. — Оставь меня здесь, колдун. Вероломство от такого человека не просто вероятно, но неизбежно.

Быстрый Бен дернул левым плечом. Древопойманный больше не отягчал его.

Улыбаясь, маг вышел из садка, начал сбивать песчаную пыль с туники и капюшона.

Сидящий медленно закрыл книгу. Глаз он не поднимал. — Эмансипор, подайте вина мне и моему гостю.

Лакей развернулся, увидел Быстрого Бена. — Дыханье Худа! Откуда этот вышел!?

— У стен есть уши, глаза и все остальное. Занимайтесь своим делом, Эмансипор. — Наконец-то человек поднял голову и встретил взгляд Бена.

Глаза, как у ящерицы. Ну, я никогда прежде такого не боялся, так зачем начинать? — Вино — это превосходно! — сказал Быстрый Бен на дару.

— Какого-нибудь… цветочного, — добавил некромант, когда лакей направился боковой двери.

Вона на каминной доске остановилась и поглядела на мага, склонив голову набок. Через несколько секунд ее маятникообразное хождение возобновилось.

— Прошу, садитесь. Мое имя Бочелен.

— Быстрый Бен. — Колдун подошел к плюшевому креслу напротив некроманта и уселся. Тот вздохнул: — Интересное имя. Весьма впору, насколько я могу судить. Увернуться от атаки Сиринфа… я думаю, он напал, как только вы освободили его?

— Умно, — согласился Быстрый Бен. — Вы прицепили к ошейнику тайное заклинание, убивающее любого, кто снимет цепь. Полагаю, кроме вас самого.

— Я никогда не освобождаю демонов, — ответил Бочелен.

— Никогда?

— Любое исключение в чарах ослабляет их. Я такого не позволяю.

— Бедные демоны!

Бочелен пожал плечами: — Я не сочувствую обычным орудиям. Разве вы оплакиваете кинжал, если он сломается в чьей-то спине?

— В зависимости от того, умер ли ублюдок или только разъярился.

— Ах, но тогда вы оплакиваете себя самого.

— Я пошутил.

Бочелен молча воздел тонкую бровь.

Последовавшее молчание было нарушено возвратившимся Эмансипором. Он притащил поднос с запыленной бутылкой и двумя хрустальными кубками.

— А для себя стакан не взяли? — спросил некромант. — Разве я такой уж анти- эгалитарианец, Эмансипор?

— Гм… я сделал большой глоток в погребе, хозяин.

— Да ну?

— Чтобы убедиться, что оно цветочное.

— И оно?

— Не уверен. Возможно. Что такое 'цветочное'?

— Гмм… думаю, надо продолжить ваше образование в столь тонких предметах. 'Цветочное' есть противоположность 'деревянистому'. Иными словами, не память о горьком соке, но нечто сладкое, как нарциссы или череповенчик…

— Это же ядовитые цветы, — сказал Быстрый Бен в легкой тревоге.

— Но милые и сладостные на вид, а? Полагаю, никто из нас не имеет обыкновения есть цветы — я просто предлагал дорогому Эмансипору зрительные аналогии.

— А, понял.

— Так вот, Эмансипор, пока вы не разлили по бокалам. Было послевкусие горьким или сладким?

— Э, какое-то густое, хозяин. Вроде железа.

Бочелен встал и взял бутылку. Поднес к глазам, понюхал из горлышка. — Идиот, это же кровь из коллекции Корбала Броча. Не тот ряд, а противоположный. Неси обратно в погреб.

Вытянутое лицо Эмансипора стало пергаментно — белым. — Кровь? Чья?

— А это имеет значение?

Эмансипор хватал ртом воздух. Быстрый Бен откашлялся и сказал: — Для вашего слуги, похоже, ответ будет скорее 'да', чем 'нет'.

Ворона каркнула, склонила голову.

Колени лакея ослабли. Кубки на подносе зазвенели друг о дружку.

Бочелен нахмурился, снова понюхал бутылку. — Ну, — сказал он, возвращая ее на поднос, — не меня надо спрашивать, но думаю, это кровь девственницы.

Быстрому Бену оставалось только спросить: — Как вы дагадались?

Бочелен разглядывал его, высок подняв брови. — Ну как же, она деревянистая.

* * *