Майб снился сон. Она нашла себя на краю пропасти, побелевшие руки отчаянно цеплялись за кривые корни, мокрая земля падала на лицо, запрокинутое в надежде удержаться.

Внизу ждала Бездна, взбудораженная бурей разрозненных воспоминаний, потоками боли, страха, ярости, зависти и темных желаний. Буря ожидала ее, готовилась ее схватить — а она бессильна защититься.

Руки слабели.

Визжащий вихрь обернулся вокруг ног, потянул, сдернул ее. Она падала, добавив к местной какофонии свой вопль. Ветер кидал ее туда и сюда, скручивал, вращал…

Нечто ужасное и жестокое схватило ее за бедра, но отпустило. Она больно ударилась о воздух. Хватка вернулась — вокруг тела сомкнулись когти, чешуйчатые и хладные как смерть. Внезапный рывок запрокинул ее голову; она не падала больше, а поднималась, выше и выше…

Рокот бури смолкал внизу, потом сместился в сторону.

Майб извернулась и посмотрела вверх.

Над ней громоздился невероятно большой неупокоенный дракон. С лап свисали высохшие клочья рваной кожи, почти прозрачные крылья с грохотом били по воздуху. Тварь уносила ее.

Она повернулась посмотреть, что лежит внизу.

Под ней простиралась коричневая бесформенная равнина. Были видны длинные трещины в земле, заполненные слабо мерцающим льдом. На склоне одного из холмов она увидела пятно более темного цвета, с рваными краями. Стадо. Я была здесь, шла по этой земле. Здесь, в моих снах… были следы…

Дракон вдруг дернулся, сложил крылья и стала снижаться по широкой спирали.

Она услышала, что кричит — и была поражена, что это не страх, а возбуждение. Духи родные, вот что значит летать! Ах, теперь я поистине завидую!

Земля метнулась ей навстречу. В последний миг гибельного падения крылья дракона хлопнули, поймали воздух; поджав ноги, тварь заскользила в локте от глинистой почвы. Настал нужный момент. Нога опустилась, когти освободили ее.

Она приземлилась с глухим ударом, перевернулась на спину и села, смотря, как, громыхая крыльями, дракон вновь набирает высоту.

Майб посмотрела и увидела свое юное тело. Она заплакала от жестокости сна. Она рыдала и рыдала, скрючившись на холодной, мокрой земле.

О, зачем вы спасли меня? Зачем? Только чтобы проснуться — о духи родные — проснуться…

— Она прошла, — раздался странный, чуждый голос. Слова на ривийском, и звучали они в ее разуме.

Майб вскинула голову, огляделась. — Кто говорит? Где вы?

— Мы здесь. Когда ты будешь готова увидеть нас, ты увидишь. — Кажется, воля твоей дочери равна твоей воле. — Такая может повелевать величайшими Гадателями — верно, она приходит в ответ на призывы ребенка. — Собрание. — Поиск кратчайшего пути. — Тем не менее мы впечатлены.

— Моя дочь?

— Она все еще вздрагивает от грубых слов — мы это чуем. — Воистину так мы прибыли, чтобы жить здесь. — Тот маленький толстяк прячет обсидиановые грани под пышной плотью. — Кто бы мог подумать? — Она отдала тебе все, что могла, Серебряная Лиса. — Пришла пора принести ответный дар. — Не один Крюпп отказывается предоставить её предназначенной судьбе. — Ах, он открыл ей глаза, и смыл ее одержимость внутренними сущностями, она еще дитя, но она слушает его слова — хотя, по правде, он обращается лишь к ее снам. — Внимательная. — Да, воистину.

— Итак, — продолжил голос, — теперь ты нас слышишь?

Она уставилась на свои руки, юные, гладкие руки, и снова зарыдала: — Прекратите пытать меня снами! Хватит! О, хватит…

Ее глаза узрели мутную тьму палатки. Боль охватила тонкие кости, высохшие мышцы. Плачущая Майб свернула старое тело в клубок. — Боги, — прошептала она, — как я ненавижу вас. как ненавижу!

Книга третья

Капустан

Жизни во Храме,

Глава 14