Читаем Память льда полностью

— Если бы несчастная птица по неведению своему все же решилась там устроиться, то увидела бы нечто такое, что повергло бы ее в крайнее замешательство. Это в лучшем случае. В худшем — твои мысли вслух вызвали бы у нее стойкий запор.

— Что за чушь ты несешь? — растерянно моргая, спросил чародей.

— Любезный маг, буду искренним до конца. Боюсь, от чрезмерного напряжения сил ты… уже вообразил, что одна из чаек сидит у тебя на левом плече и занудно тебе выговаривает. А ты, не зная, как избавиться от этого кошмара, кричишь воображаемой чайке то «успокойся!», то «заткнись!». Крупп смиренно посоветовал бы тебе просто не обращать на этого призрака внимания, и тогда все его жалобы и сетования прекратятся сами собой.

Неизвестно, какой оборот принял бы дальше разговор Быстрого Бена и Круппа, если бы к ним не подъехали стражницы Серебряной Лисы.

— Где Скворец? — осведомился у них маг.

— Едет следом. А художник со своей жабой уже переправились?

— Только что. Уже на другой стороне.

— Красивая работа. Ты и нас переправишь таким манером?

— Вообще-то, стоило бы плюхнуть вас в воду на середине реки. Вы когда в последний раз мылись?

Малазанки переглянулись.

— Уже и не помню, — сказала одна из них. — Может, месяц назад. А то и все три. Нам не до мытья было.

— Нельзя нам в воде мокнуть, — добавила вторая. — Боимся, что наши доспехи и одежонка под ними тут же развалятся.

— Крупп берется утверждать, что это стало бы незабываемым зрелищем!

— У тебя бы точно глаза наружу повылезали, — засмеялась одна из морячек. — А если нет, мы бы им помогли.

— Заодно и ноготки бы почистили, — подхватила вторая.

— Какие же вы грубиянки! Крупп хотел сделать вам комплимент, а вы так жестоко извратили его слова.

— Кстати, тебе самому не помешало бы вымыться, — усмехнулась первая малазанка.

В глазах коротышки появилось удивление, которое затем сменилась испугом.

— Какое возмутительное замечание. Сладостный аромат, источаемый моим телом, за долгие годы… вернее, десятилетия приобрел неповторимый букет. Он тонок и изыскан, а потому неизменно притягивает к себе ошалевших от любви бабочек.

Крупп поднял голову, однако не увидел ни одной бабочки.

— Пока что, даруджиец, над тобою вьются лишь навозные мухи, — засмеялась стражница, предлагавшая ему вымыться.

— Просто мы попали в дикие края, до которых бабочки еще не добрались. Заметьте, мухи не смеют сесть мне на голову.

— Должно быть, ты просто не слышишь их жужжания. Бедняжки запутались в твоих сальных волосах.

— Такая участь неизбежно ждет всех врагов достойного Круппа, ибо…

— Ну наконец-то, — вздохнул Быстрый Бен. — Хвала богам, вон и Скворец едет.

Темнота поглотила переулок, когда сумерки опустились на разрушенный город. Немногочисленные фонари освещали только несколько главных улиц Капастана. На всех остальных свет появлялся лишь вместе с отрядом караульных джидратов и с ними же исчезал вновь.

Один такой патруль проходил мимо развалин храма, в нише которого сейчас стоял Колл. Плащ скрывал его доспехи. Советник смотрел, как удаляется пятно желтоватого света и возвращается временно потревоженная тьма.

Выждав еще немного, он вышел из ниши и махнул рукой. Мурильо щелкнул кнутом. Волы двинулись вперед, увлекая за собой скрипучую повозку. Колл шел впереди. Улицу еще не успели до конца очистить от мусора и обломков зданий. Слева темнели силуэты трех храмов. Жрецы в них так и не появлялись. Пустовали и четыре других святилища, которые Колл обнаружил днем.

Первую часть своего замысла друзья осуществили: они благополучно довезли Мхиби до Капастана. А вот дальше все оказалось куда сложнее. Похоже, выжившие городские жрецы находились сейчас в Невольничьей крепости, где ни Колл, ни Мурильо не горели желанием появляться. Если верить слухам, в Совете масок сейчас в самом разгаре были дележ власти и сведение старых счетов. Гибель принца Джеларкана и уход из города армий развязали жрецам руки, предоставив им неограниченную свободу. Будущее Капастана выглядело весьма неопределенным и довольно мрачным.

Дойдя до перекрестка, Колл повернул направо и подал знак Мурильо. Тот, бормоча проклятия, в который уже раз хлестнул поводьями по спине едва бредущих волов. Животные устали и проголодались. Перегруженная повозка отчаянно скрипела.

«А вдруг наше путешествие в Капастан было чудовищной ошибкой?» — невольно подумал Колл и тут же решительно отогнал эту мысль.

Над головой, мягко шурша крыльями, пронеслась какая-то птица. Даруджистанский советник не обратил на нее никакого внимания.

Телеги, на которых перевозили обломки камня, оставили посередине улицы глубокие колеи, однако они не годились для повозки рхиви. Ее массивные колеса были приспособлены к передвижению по густым травам и глинистым склонам. Как ни старался Мурильо, левая пара колес застревала в колее, потому что волов постоянно тянуло в эту сторону. Животные не понимали, что делают себе только хуже, и упрямо продолжали отклоняться влево. В результате повозка ползла еле-еле.