Читаем Память льда полностью

Правда многослойна, и, только когда все слои ее извлечены на поверхность, она становится настоящей истиной. Так вот, милая: т’лан имассы свою войну закончили. Даже если уцелевшие яггуты породят нового тирана, то он обнаружит, что мир уже не столь легко покорить, как это было прежде. За много лет все разительно изменилось. Появились боги, появились Взошедшие. Вспомни судьбу последнего яггутского тирана, поверженного Аномандером Рейком. — Крупп встал рядом с Серебряной Лисой и опустил руку ей на плечо. — Пойми, девочка: эпоха яггутов миновала. И т’лан имассов — тоже. — Он наклонился к ее уху. — Посмотри на этих бесстрашных, непоколебимых воинов. Они донельзя измучены. Нам с тобой не понять всей глубины их усталости. Т’лан имассы прожили сотни тысяч лет во имя одной-единственной цели. Но коварное время сделало их миссию фикцией. Превратило ее в бессмыслицу. И теперь эти воины хотят упокоения. Они пытались добиться этого еще во времена Келланведа и Первого Трона, однако потерпели неудачу. И тогда они породили тебя, чтобы ты прекратила их страдания… Прошу тебя, освободи их.

— Воззвавшая, клянусь: мы непременно уничтожим яггута, скрывающегося в пределах Паннионского Домина, — заговорил Пран Чоль. — А после этого мы просим тебя освободить нас. Крупп прав: мы не видим смысла в дальнейшем существовании. Мы лишились чести, и это разрушает нас. Отступники подали опасный пример. Среди наших соплеменников могут быть новые потери, и это нас страшит.

Крупп видел, что Серебряная Лиса вся дрожит, но, когда она обратилась к шаману в шлеме с ветвистыми рогами, голос ее звучал твердо:

— Вы сами породили меня, поскольку вам понадобилась заклинательница костей из плоти и крови. Первая за триста тысяч лет и, надо думать, последняя.

— Исполни нашу просьбу, Воззвавшая, и все остальные годы твоей жизни будут целиком принадлежать тебе.

— О какой «моей жизни» ты говоришь, Пран Чоль? Я не ощущаю себя ни рхиви, ни малазанкой. Я даже не могу назвать себя человеком в полном смысле этого слова. Никто из вас не понимает, каково мне приходится! — Она ткнула пальцем в сторону Круппа и малазанских стражниц. — Никто! Даже Паран, который думает, будто… Ладно, с Параном я разберусь потом, это никого не касается… Т’лан имассы! Я ведь из вашего племени! Ваше первое дитя за эти триста тысяч лет. Так неужели вы снова бросите меня?

«Снова? Боги милосердные!»

Крупп попятился.

— Серебряная Лиса, — тихо позвал он.

— А ну-ка тихо! — воскликнула та.

Но какое там тихо. Внезапно шуршание и скрип наполнили воздух.

Серебряная Лиса с Круппом повернулись на этот звук, дабы увидеть, как тысячи т’лан имассов опустились на колени, низко склонив голову.

Одна лишь Олар Этил по-прежнему продолжала стоять:

— Воззвавшая, мы умоляем тебя освободить нас.

И, произнеся эти слова, первая заклинательница костей тоже преклонила колена.

Круппу казалось, что ему в самую душу вонзили острый кинжал. Бедняга онемел и едва мог дышать. Ему хотелось зажмуриться от боли и ужаса.

— Нет, — коротко ответила Серебряная Лиса.

Сердце толстяка было готово разорваться от сострадания.

Т’лан имассы молчали. Но т’лан айи молчать не могли, и воздух над холмом наполнился их воем.

«К’рул! — в отчаянии воззвал Крупп. — Что же нам теперь делать?»

— Неудивительно, что люди, чьи жизни столь непродолжительны, склонны все упрощать.

Скворец кисло улыбнулся:

— Если это было задумано как извинение, то тебе придется попробовать еще раз, Корлат.

Тисте анди вздохнула и провела рукой по своим длинным черным волосам. Жест был вполне человеческим.

— С другой стороны, — добавил малазанец, — я рад услышать от тебя даже и такое невнятное бормотание.

Ее глаза вспыхнули.

— Что?! И как прикажешь это понимать?

— Понять нетрудно. Попробуй поставить себя на мое место, девочка. В последние дни мне пришлось несладко. Я очень хочу, чтобы наши отношения снова наладились, и ради этого готов на все. Вот видишь, проще некуда.

Корлат перегнулась через седло и коснулась своей рукой руки Скворца:

— Спасибо, что объяснил. Похоже, это я склонна все усложнять, да?

— Пожалуй, в данном случае я лучше промолчу.

— Ты мудрый человек, Скворец.

В двух тысячах шагов от них плескалось человеческое море. Тенескарии. Там не было даже намека на порядок, необходимый любой армии. Толпа просто двигалась за всадником — худощавым юношей, восседавшим на кляче чалой масти. Скорее всего, это и был Анастер. Позади него шло около дюжины растрепанных женщин. Время от времени каждая из них выкрикивала что-то нечленораздельное. Они выглядели безумными, и от этого Скворцу стало не по себе.

— Наверное, это женщины мертвого семени, — сказала Корлат, перехватив его взгляд. — Истинные телохранительницы первенца.

Командор обернулся назад. Там, в полусотне шагов, застыли малазанские солдаты.

— Где Аномандер Рейк? Тенескарии движутся в нашу сторону.

— Сюда они не дойдут, — успокоила его тисте анди. — Эти ведьмы чуют близость моего господина. Они встревожены, а их выкрики — попытки предупредить своего подопечного.

— И он их послушает?

— Не знаю, но стоило бы…