Читаем Палач мимоходом полностью

Спустя пару минут последовало объявление – можно отстегнуть ремни безопасности. Обед пассажирам будет подан примерно через час.

Для профессионального убийцы мой желудок должен быть куда крепче, но вы сами понимаете, что любого может укачать в самолёте: я изобразил тошноту и воспользовался гигиеническим пакетом. Правда, столь неловко, что обрызгал соседку. Она устроила истерику, чувствуя себя тем более правой, что минутой раньше я поцапался как с теми, кто сидел впереди, так и с находящими сзади. Им не понравились мои рвотные движения, не спорю, я облегчал свой желудок гораздо резвее, чем это обычно делается. Намеренно небрежно.

Стюардесса вела себя очень профессионально, но и её я довёл до белого каления. Увы, каюсь! В чём виноват, в том виноват! Девушка приложила много усилий, дабы успокоить моих соседей и уклониться от выяснения с таким неприятным и жёлчным типом, каковым себя выказал я. Ушла она, сдерживая слёзы. Внутренне я извинился перед ней, но внешне выдерживал прежний стиль поведения, назовём это так, выражал недовольство, брюзжал, цеплялся за каждое сказанное мне слово, действуя по известному принципу: вы вдоль, а я – поперёк!..

Пассажиры этого рейса хорошо меня запомнили, несомненно, кляли всеми известными им нелестными эпитетами. Не впервой, переживу!..

Сходя по трапу самолёта, я спотыкнулся и прокатился вниз по нескольким ступенькам, сшибая пассажиров. Среди них оказалась и моя соседка, которая с невыразимой интонацией произнесла:

– О боже, это опять вы!

Я ответил ей едкой тирадой, кляня во всеуслышание плохо сконструированные трапы, которые калечат ни в чём неповинных людей.

С таксистом тоже вышел конфликт: я отказался ехать в его такси, а он не мог понять причину. Я не мог сказать ему открытым текстом, что мне показалось такси подозрительным, я подозревал слежку за собой. Он, конечно, не догадывался, что имеет дело с профессиональным убийцей на задании, пытался убедить меня воспользоваться его услугами, но я привередничал, обвинил его в грубости, чем привлёк внимание многих людей. Затем по той же схеме я забраковал ещё одну машину и сел только в третье такси.

В отеле сразу же потребовал себе бутылку в номер. Чемодан никому не доверил, сам пронёс его в номер. Мальчишка лишился чаевых и глядел на меня волчонком.

Не особенно щедр был я и с посыльным, который доставил мне бутылку виски. Он ушёл с безукоризненно прямой спиной, но с кривой миной на лице.

Я тут же раскупорил бутылку, принялся пить прямо из горлышка, проклиная отвратное качество. На деле же виски во мне не оказалось ни капли, но я мимоходом часть его из бутылки слил в раковину…

Разбирая чемодан, намеренно уронил свой тяжёлый «магнум» на босую ногу. Взвыл, принялся скакать по комнате, проклиная всё и вся: свое невезение, слишком большие револьверы, своё задание. Не удержался и обругал проклятого Палача…

Размещая вещи, обнаружил на верхней полке платяного шкафа увесистый первый том книги «Граф Монте-Кристо» Александра Дюма. Похоже, его забыл предыдущий жилец. Тот, что жил здесь до меня. Полистал, бегло проглядел некоторые страницы…

+ + +

Позвонил по известному телефону. Услышал знакомый голос:

– Привет, дорогой, ты уже на месте?

– Здравствуй, милая! Да, уже расположился в номере лучшей гостиницы.

– Лучшей? – в голосе явное сомнение.

– Конечно. Лучшая в городе и округе.

– А тебе по карману?

– Дороговато, но скоро это перестанет иметь значение.

– Ты уверен в этом? И когда и как это будет?

– В самое ближайшее время. Пожелай мне удачи.

– Желаю! Желаю максимально возможное количество удачи. Но сомнение остаётся. Уж слишком хорошо я тебя знаю.

– Скоро ты увидишь совершенно нового человека. Ахнешь.

– Не от ужаса ли?

– Нет, от восхищения мною.

– Не хвастайся, это всё лишь слова.

– Лучшие слова – это дела. Скоро увидишь дела. Да ещё какие!

– Подождём, увидим.

– Хорошо, подождём. Как твои дела? Что делаешь? Я уезжал в дождь, он всё ещё идёт?

– Идёт, идёт. Похоже, не скоро кончится. Не знаю, радует тебя это или огорчает? Да и что он тебе, ты-то далеко отсюда!

Мы поговорили ещё немного в этом стиле.

Потом мысленно прокрутил сказанное мною в голове: вроде бы, я сделал всё очень натурально, заподозрить что-либо трудно. Тому, кто мог разговор подслушать. Отдал должное профессионализму моей собеседницы, она оказалась вполне на уровне. Конечно, мой звонок не был для неё неожиданностью, она к нему готовилась, а потому включилась сразу в необходимом тоне. Говорила очень убедительно для своей роли моей близкой подруги, каковой на деле не являлась. Мы даже никогда с ней не виделись.

Разговор для постороннего уха звучал глупо, выглядел пустопорожним, таковым он и являлся на самом деле, но был проведён для сообщения некоторых закодированных фраз, которые многое могли сказать знающим людям…