Читаем Паханы полностью

Надо сказать, что первыми на такое расслоение общества отреагировали воры в законе. Острие преступности повернулось туда, где было сытнее, богаче. Но и сами законники не миновали тех опасных тенденций, которые повсеместно набирали силу. Среди элиты преступного мира начались разногласия по понятиям и поведению, вспыхнула так называемая «сучья война». Вот тогда и появились две категории воров в законе: придерживавшиеся старых традиций, нэпманские, воры и новые законники, которые не прочь были попользоваться теми благами, что доставались им в результате преступного промысла.

Наблюдая эту крысиную возню своих собратьев, Вася Бриллиант пытался проводить в жизнь идею очищения и примирения. Он намеревался собрать общий сход, на котором и разрешить все проблемы. Не успел. Его арестовали в очередной раз. Но и из неволи авторитетный законник продолжал свою линию. И у него были сторонники и противники.

С особым пристрастием за развитием событий в уголовном мире следил КГБ. По указанию с Лубянки, малявы Бриллианта перехватывались и анализировались. В тот период — а это уже шли 60 — 70-е годы — разработкой уголовных лидеров и их развенчанием было поручено заниматься специалистам именно этого правоохранительного ведомства. Уже тогда в определенных кругах возникли опасения, что преступность, несмотря на победные реляции МВД, выходит на новый уровень и может стать опасной для общества.

Бриллианта, незадолго до его смерти, навестил в колонии сотрудник КГБ, итог работы которого отразился в докладной записке. Она тоже попала каким-то образом в личный кумовской архив. Основное содержание документа сводилось к тому, что Вася Бриллиант свою позицию объяснял так: власть боится авторитета таких воров в законе, как он, которые не дают расколоться воровскому миру и не способствуют тому, чтобы маститые уголовники давили друг друга в страшной междоусобной войне. Такой раскол, по мнению Бриллианта, кроме ослабления и вреда, ничего не мог принести как воровскому движению, так и государству. Воры в законе — это цемент российского уголовного мира. Не будет его, и все здание рухнет. Вот тогда под обломками погибнут многие, в том числе и невиновные, тогда в самом деле будет бойня, беспредел. Его допустить нельзя. Эти свои мысли дед Вася аккуратно заносил в ученическую тетрадь, свой дневник, который тоже сохранился в личном кумовском архиве.

— Не отсюда ли, с посещения колонии представителем всесильного ведомства, выросли ноги версии об убийстве Васи Бриллианта? — спросил я кума-ветерана.

— Вполне возможно, — согласился мой собеседник. — Мертвый Вася Бриллиант в тот момент устраивал многих…

А как иначе? Не случайно же был на зоне агент КГБ. Он и дал команду на уничтожение неугодного авторитета. Но тут бы хотелось добавить, что у именитого законника врагов хватало не только среди представителей правоохранительных органов. Проповедуя взгляды и традиции старой воровской школы, он, можно сказать, перекрывал кислород тем из собратьев, кто стремился жить на широкую ногу. А таких становилось в воровских рядах все больше и больше.

— Для всяких там козырных валетов Вася Бриллиант был как кость в горле, — размышлял кум-ветеран. — Особенно его ненавидели трефовые.

— А это кто такие?

— Трефовые — это грузинские воры в законе. Козырные валеты — это, можно сказать, кандидаты в воры в законе. У них ведь как? Прежде чем стать вором в законе, надо себя показать, зарекомендовать как надо. Потом заручиться поддержкой… Чтобы понятней было, можно сравнить с тем, как в партию раньше принимали.

— Не понял?

— А что тут понимать. — Петрович только хитро ухмыльнулся. — Тут вспоминать надо. Каждый желающий в коммунисты должен был заполучить от трех старших товарищей со стажем в партии не менее пяти лет письменные рекомендации-поручительства. Потом на собрании все это обсуждалось. Кандидату назначался испытательный срок. Вспомнил?

— Допустим.

— Вот и тут все примерно по такой же схеме происходило. Только рекомендовать не обязательно письменно. Достаточно высказаться на воровской сходке. На ней большинством голосов и определяли: быть тому или иному кандидатом или вором в законе.

— А почему эти самые, трефовые, Бриллианта ненавидели?

— За всех трефовых говорить не буду, но, думаю, большинство из них были далеки от той линии, которую проводили в жизнь нэпманские воры. Тут надо исходить из того, что все кавказцы — отменные торгаши. У них всегда все покупалось и продавалось. С них именно, кстати, началось то, что воровской титул стали себе покупать те, кто ни тюрьмы, ни зоны даже не нюхал. Отстегнул такой кандидат на воровскую корону тысяч сто зелеными в воровской общак — и он уже законник со всем причитающимися привилегиями.

Позже от кавказцев эта зараза и на славян перекинулась. Например, был такой вор в законе Цирюль. Очень серьезный воровской авторитет. Он одно время держал самый большой воровской общак. Сам понимаешь, что такое нечистому на руку не доверят.

— Согласен, — кивнул я.