Читаем Падший лев (СИ) полностью

Задача, которую ему поставил повелитель, оказалась проста и непонятна одновременно, хотя Таэма последнее и не слишком беспокоило. Он привык исполнять приказы, сколь безумными и нелогичными они не выглядели бы на первый взгляд. В правильности такого подхода ему довелось убеждаться уже много раз, и никогда не возникало повода усомниться в гении повелителя. Заминировать «Прахом воли» безызвестную равнину, расположенную на задворках Светлого мира Империала, используя для этого Сеятелей Смерти, командиром которого хашш и являлся, казалось смехотворным делом. И пустым. Тратить такие огромные ресурсы, рискуя элитным подразделением, которому предстояло работать во враждебном мире на протяжении нескольких недель, для совершенно непонятной никому цели — разве не являлось это чистым безумием? Но повелитель отдал приказ, а значит, началась новая большая игра, подробностей которой еще никто не знал. И вряд ли его план кто-то сможет понять до самого последнего момента. Об этом опять же говорил многолетний опыт службы повелителю. Поэтому к поставленной задаче Таэм отнесся подобающе. Впрочем, как и всегда.

Самым сложным оказался путь к этой дикой равнине от точки выхода[4] в Светлом мире. Хашш просто не мог позволить себе расслабиться, убаюканный простотой задачи, и к цели его подразделение продвигалось с соблюдением всех мер безопасности. В своей долгой жизни он давно усвоил, что не бывает мелочей, и пренебрежение малым способно погубить даже самую легкую задачу. Более того, порой именно это самое малое и отделяло победу от поражения.

Таэм, как и все члены группы, принадлежал к древнему народу оэммаэ, населяющему Бледные горы в мире Смерти. Их многочисленные органы чувств открывали широкий диапазон возможностей для наблюдения и анализа внешней среды, которые он развил, как и все, что мог, до максимального совершенства. Недаром его имя на языке народа оэммаэ означало «максимальный». И сейчас Таэм не сомневался, что в радиусе десяти километров не было ни единого существа, представляющего для начавшегося решающего этапа операции любую, даже самую косвенную, угрозу.

Но даже нежить не покидало ощущение опасности, печать присутствия которой тяжелым грузом лежала на этом месте. Таэм это чувствовал и видел, но не мог понять причины тревоги. Он приказал Сеятелям применить свою природную магию и вызвать к жизни туман, казавшийся вполне естественным в этих условиях. Туман всегда являлся для них лучшим укрытием, безраздельно властвуя в родных Бледных горах. Оэммаэ жили в нем, охотились на своих жертв и снова скрывались, становясь его частью. Чтобы не вызвать ни малейшего подозрения, туман пустили со стороны низин, окружающих берега реки.

Вот только живая природа все равно чувствовала присутствие нежити, и этому не могла помочь никакая маскировка. Если бы Таэм обладал большей склонностью к философскому мышлению либо ученым складом ума, он, наверное, попытался бы понять, почему так происходит, а пока оставалось лишь в очередной раз раздражаться, видя, как все живое вокруг старается уйти подальше от затаившейся в растекающемся по равнине молоке нежити. Сеятели Смерти — оэммаэ — сами походили на сгустки тумана и имели соответствующую форму тела, за которую очень трудно зацепиться взглядом, но Жизнь чувствовала не зрением или слухом или другим известным способом. Она просто знала об их присутствии, и все живое инстинктивно, даже, может, не понимая этого, старалось уйти подальше от этого места.

Страх гнал их прочь.

Белое покрывало все больше и больше поглощало равнину. При желании оэммаэ могли разом выбрасывать большое облако тумана, в котором растворялись без следа, но это представлялось лишними тратами энергии, которую нужно экономить, ибо фронт работ и так имелся весьма большой. Равнина была на самом деле огромной, а заминировать ее предстояло всю.

Призрачный саван поглотил две трети территории, надежно скрыв под собой все, что имело высоту менее трех метров. Таэм, наконец, отдал ментальный сигнал своей группе. Сеятели тут же пришли в движение и стали растворяться в глубине вызванного ими тумана. Их призрачные тела практически полностью сливались с фоном. Один за другим они медленно растекались по всему краю равнины.

Началось минирование.