Читаем Падение Ворона полностью

— Начнем со связи, — деловито говорил на ходу Погранец. — Для начала надо купить уоки-токи всем звеньевым, определить место дислокации тревожной группы…

— На первом месте оружие! Надо «калаши» достать или другие трещотки, пистолеты, — возразил Морпех. — А эти молотки и отвертки можно херсонцам в задницы засунуть…

— Если они согласятся, — встрял догнавший их Коряга. — У них небось уже есть «пушки». А с дыркой в голове и бабки не нужны…

— Ну, а чего тогда? — выпятил челюсть Морпех.

— Ворону видней, — смиренно сказал Коряга. — Но я бы договаривался, а не воевал. Лучше получить меньше денег, чем маслину в брюхо.

Не останавливаясь, он прошел дальше, заронив сомнения в души вояк.

— А чего, лучше и вправду, без пальбы добазариться, — помолчав, сказал Погранец. — Всего бабла не загребешь, а без рук — запросто останешься…

— Н-да-а-а… — задумчиво протянул Морпех. И тут же вроде щелкнул переключателем внутренних настроек.

— Это не наше дело! — отрезал он. — Ворон сказал: надо делать — значит, будем делать!

— Кто спорит? — пошел на попятный Погранец. — Тачки надо достать хорошие, а то ездим, как нищие… И документы фальшивые, на всякий случай…

Коряга обогнал Бурого, который обсуждал с Чалым и Сявой переселение в один подходящий дом.

— Туда и еще звено поместится. Можно тройку Шурупа позвать…

Коряга догнал о чём-то тихо беседовавших Шурупа и Джузеппе.

— Ну что, герои, обсуждаете, на что премию потратить?

— Какую премию? — вытаращил глаза Джузеппе.

— А что, Ворон не выделил? Он же сказал — без вас бы нас заколбасили!

Парни переглянулись.

— Если каждому давать, поломается кровать, — шепелявя, проговорил Шуруп.

— Раньше за такие дела хорошо башляли, — пожал плечами Коряга. — Но Ворону видней!

Он быстро пошел дальше. А Джузеппе и Шуруп непонимающе смотрели друг на друга.

— Чего он сказал? — спросил Джузеппе.

— Сказал, что бабло бы лишнее нам не помешало, — с трудом произнес Шуруп.

— Слушай, а и то правда! — закивал Джузеппе.

— И еще он сказал, что Ворону видней.

— Тоже правда. А чего он хотел-то?

Шуруп собрался объяснить, но зашитая губа болела, и он только махнул рукой.

Дальше они шли молча. Но семена сомнений были посеяны в душах. Если, конечно, души у них имелись.

Синяки и гематомы сходят долго: если их усиленно лечить — то минимум неделю, если не лечить — не меньше семи дней. За это время Ворон часто и много общался с вояками. Они вошли во вкус порученной работы, и с энтузиазмом говорили об особом отделе, который должен выявлять предателей и шпионов среди братвы, об агентурном проникновении в ряды врага, для выведывания его планов, о внутренней структуре бригады — дисциплине, взаимодействии между звеньями и т. д. Ворону многое было непонятно, но он чувствовал, что бывшие военные говорят дельные вещи, которые пойдут на пользу им всем. Морпех даже представил план развития организации, который Ворон, по его мнению, должен был заверить своей подписью.

— Ты что, доказательства для уголовного дела против нас готовишь?! — разозлился Ворон. — Сожги всё это! У нас так не принято.

— Но нужно твое одобрение, — объяснил Погранец азбучную армейскую истину.

Но Ворон таких истин не признавал.

— Я одобрил! И никаких подписей.

Военные пожали плечами.

— Как скажешь, командир…

— И не называйте меня командиром!

— Хорошо… шеф! Только о некоторых вещах никому из пацанов знать не положено. Кто у нас будет особистом, и кого мы зашлем к херсонским — это тайна. Кроме тебя и исполнителей никто об этом знать не должен.

— И Коряга? — спросил Ворон.

— Тут ты смотри сам. — Морпех отвел взгляд в сторону. — Обычно замы в курсе дела. Но если ты ему не доверяешь…

— Да нет… Это я так, для порядка, на него наехал. Короче, всеми этими военными штучками занимаетесь вы с Погранцом. Что необходимо — можно говорить Коряге. А я должен знать всё!

— Ясно, шеф, — кивнул Морпех.

Через неделю, замазав тональным кремом следы побоев, Ворон с Корягой отправился в городскую полицию. Постовой настороженно встретил подозрительных русских с объемистыми сумками, но дежурный, увидев их, дал команду пропустить и лично проводил к кабинету со строгой вывеской: «Начальник городского отдела полиции Никола Анапев».

Грозный начальник был полноватым мужчиной лет сорока, в тщательно подогнанной и выглаженной форме. Он поднялся навстречу вошедшим, приветливо улыбаясь, обнял каждого. Ходившие по Анпакуровскому рынку слухи о дружбе вороновских с полицией обретали свое подтверждение.

— Слышал, слышал про ваши проблемы, — с легким акцентом сказал по-русски начальник, рассматривая покорбованные лица гостей. — Правда, у другой стороны дела еще хуже — руки ноги сломаны, вывихи, сотрясение мозга…

— Какие проблемы, дорогой?! — отмахнулся Ворон. — Это так, мелочи. Вот, смотри, что мы тебе принесли…

Он вынул из сумки трехлитровый баллон черной икры, несколько бутылок армянского коньяка «Двин» и слегка промаслившийся пакет толстой оберточной бумаги.

— А здесь рыбцы, чебак, шемая, — всё из Красной книги.

— Книги?! — удивился Анапев, нюхая пакет. — Непохоже!

— Ничего, разберешься! А эта сумка для Асена Данчева…