Читаем Падение Тисима Ретто полностью

М.: Молодая гвардия, 1956.

Писатель и журналист Александр Матвеевич Грачев в августе 1945 года участвовал во взятии Курильских островов, о чем написал замечательную книгу «Падение Тисима — Ретто».

В первой половине июля 1945 года из Владивостока на Камчатку вышел небольшой грузовой пароход «Путятин». Его трюмы были загружены солью для рыбных комбинатов полуострова и небольшим количеством продовольствия и промышленных товаров для населения Петропавловска — на — Камчатке. На борту «Путятина» находилось около сорока пассажиров.

Спустя трое суток в дальневосточном пароходстве была принята радиограмма:

А через десять часов еще радиограмма:

Спустя двое суток была получена еще одна радиограмма:

Это было последнее сообщение радиостанций «Путятина». Напрасно радисты наших дальневосточных портов и всех судов, находившихся в то время в Охотском море и в северо — западной части Тихого океана, караулили в эфире позывные потерявшегося судна, — «Путятин» исчез бесследно.

Но вот вечером 22 июля неподалеку от мыса Лопатка, на юге Камчатки, с берега была замечена шлюпка в Охотском море.

Берега здесь суровы и величественны. Кругом необозримый водный простор: к востоку — сумрачно — синий Тихий океан, к западу — пепельно — светлое Охотское море, а к северу — громады гор, поднявших в поднебесье белоснежные шапки потухших вулканов. И над всей этой картиной громадная нестерпимая синь такого ж громадного высокого неба. У подножия головокружительных прибрежных обрывов, вокруг камней, торчащих там и тут из воды, в устьях ключей, что бегут из горных распадков, в шторм и в тихую погоду неумолчно шумит и пенится прибой. Пустынны там берега. Лишь чайки, топорки да кайры кружатся над неприступными скалами. День — деньской звенят в воздухе их истошные крики. В ясную погоду отсюда видны Курильские острова. Далекие, едва уловимые контуры гор как бы висят в небе. Они похожи на исчерна — мглистые клубы грозовых туч. А немного к западу, на отшибе от северных Курил, под самое небо поднял свою округлую снеговую шапку исполинский конус одинокого вулканического острова Алаид.

Древняя камчадальская легенда рассказывает, что когда — то Алаид стоял на юге Камчатки, там, где теперь находится Курильское озеро. Его вершина, поднимавшаяся к самому небу, закрывала солнце от соседних гор, в горы постоянно роптали на своего соседа. Надоело Алаиду слушать этот ропот, он снялся со своего места и ушел подальше в открытое море, на юг, чтобы никому, там не мешать. А на том месте, где он стоял, образовалось озеро, посредине которого остался одинокий камень. Там же где прошел Алаид, направляясь в море, остался его след — река Озерная.

От гряды Камчатских гор к югу, вплоть до первого Курильского, пролива, утиным носом протянулось невысокое узкое плато, мыс Лопатка, — зеленая равнина, едва возвышающаяся над уровнем воды.

В этот вечер против Камбальной бухты, лежащей у западной части мыса Лопатки, далеко в Охотском море показался парус. В бинокль можно было разглядеть шлюпку, скользящую под парусом. Она направлялась к берегу. Как это часто случается здесь летом, к вечеру берега подул легкий ветер, подымая чешуйчатую рябь волн. Шлюпка шла на бейдевинд румба на четыре почти против ветра, часто меняя галсы, выписывая крутые зигзаги с острыми углами. Видно, ее вели мастера — яхтсмены. Парусу помогали гребцы: несколько пар весел, поблескивая в лучах вечернего солнца, дружно и размашисто взлетали над водой.

В первую же минуту появления паруса на горизонте его заметил с берега пограничный патруль. Лежа в траве над прибрежным обрывом Камбальной сопки и вглядываясь в морскую даль, пограничники строили догадки: кто бы мог быть в шлюпке? Никаких предупреждений о ней не было. А расстояние между шлюпкой и берегом заметно сокращалось.

— Нужно предупредить заставу. Кто знает, кого недобрая несет из самого моря, — сказал белобрысый скуластый крепыш ефрейтор Кузин, начальник наряда.

— Поднимитесь, Ломия, к вышке, позвоните капитану, — приказал он тихому смуглолицему кавказцу с большим орлиным носом. — Скажите: идут примерно на Топорковый ключ. Здесь, мол, и будем перехватывать их.

Вернувшись, Ломия доложил:

— Капитан приказал наблюдать. К нам на помощь выходит взвод лейтенанта Морозова.