Читаем Падение Рима полностью

«Теперь я должен изобразить в высшей степени замечательное геройство человека, который не уступает никому из тех, которых называют героями, – геройство Тейи. Всем видимый, стоял он, прикрываясь щитом, у входа впереди своих воинов. Все храбрейшие римляне, – а их было много, – бросились на него, потому что с его смертью, думали они, битва кончится. Все они бросали в него копья. Он же перехватывал их своим щитом, а сам убил, одного за другим, бесчисленное множество. Когда же щит его становился слишком тяжел от вонзившихся в него копий, он требовал себе другой. Так стоял он, не оборачиваясь, крепко, точно вросший в землю, правой рукой нанося смерть врагам, а левой защищая себя от смерти, постоянно требуя себе новых щитов».

Вахис и Адальгот, стоявшие за ним, непрерывно подавали ему новые щиты и копья, огромная куча которых была навалена у входа.

Ну вот римляне, персы и фракийцы, видя, что все усилия их разбивались об этот живой щит готов, а самые храбрые из них, бросавшиеся вперед, один за другим падали мертвые, – стали терять бодрость, поколебались и наконец с криком бросились бежать.

В эту минуту Цетег очнулся.

– Сифакс, новое копье! – вскричал он и быстро вскочил. – Стойте! – закричал он бегущим. – Остановитесь, римляне! За вечный Рим!

И, гордо выпрямившись, он выступил против Тейи. Римляне узнали его голос. «За вечный Рим!» повторили они и остановились.

Но и Тейя узнал этот голос. В щит его вонзилось уже двенадцать копий, – он не мог больше держать его, но, узнав приближавшегося, не думал более о перемене щита.

– Не надо щита! Боевую секиру! Скорее! – вскричал он.

Вахис быстро подал ему его любимое оружие. Тейя бросил щит и, размахивая топором, с криком: «Умри, римлянин!» бросился из ущелья навстречу Цетегу.

Через минуту в воздухе одновременно просвистели топор и копье. Ни один из врагов не думал о защите, оба упали. Топор Тейи пронзил грудь Цетега.

– Рим! Вечный Рим! – вскричал он еще раз и умер.

Копье римлянина в то же время вонзилось в грудь Тейи. Адальгот и Вахис подхватили его, смертельно раненного, и унесли в ущелье.

Восемь часов продержался Тейя, непрерывно сражаясь, и день стал уже клониться к вечеру. Как только неприятели увидели, что Тейя упал, они тотчас бросились к ущелью. Место Тейи во входе занял Адальгот. Гильдебранд и Вахис стали за ним.

Сифакс между тем вынес труп Цетега с места битвы. Громко рыдая, сидел он в стороне, держа на коленях благородную голову. Вдали шумела битва, но он не замечал ее. Вдруг он увидел, что к нему приближается Аниций с толпой византийцев, среди которых он узнал Альбина и Сцеволу.

– Что вам нужно? – вскричал он, вскочив на ноги и берясь за копье.

– Голову префекта. Мы должны отвезти ее императору в Византию, – ответил Аниций.

Но мавр, пронзительно крикнув, бросил копье. Аниций упал, и, пока остальные возились с умирающим, Сифакс схватил труп своего господина и стрелою понесся с ним на гору, к тому месту, где над нею взвивался столб дыму, – это был один из боковых кратеров.

Он бежал по крутой, почти отвесной тропинке, которую и византийцы, и готы считали недоступной. И чем дальше, тем быстрее бежал он, боясь, чтобы его не понимали. Вот он наконец у самого кратера. На минуту он остановился на высокой черной скале, обеими руками поднял дорогой ему труп высоко над головою, показывая прекрасное, гордое лицо его заходящему солнцу, – и вдруг исчез вместе с ним в бездне: величественная гора схоронила в своей пылающей груди верного, хотя и преступного сына своего, с его величием и освободила его от мелкой ненависти его врагов.

Альбин и Сцевола обратились к Нарзесу, чтобы он велел вытащить труп из кратера. Но тот ответил:

– Нет, я воюю с живыми, а не с мертвыми. Оставьте великану его величественную могилу.

Между тем у входа в ущелье кипела битва. Место Тейи занял Адальгот и оказался достойным преемником героя. Вдруг, в самый разгар борьбы, раздались торжественные, радостные звуки римской трубы, призывающей к прекращению битвы, к перемирию, и в то же время Гильдебранд и Вахис, стоявшие за Адальготом, вскричали:

– Взгляни на море! Гаральд! Гаральд! Его корабли!..

Утомленные византийцы с радостью прекратили борьбу. Король Тейя лежал на своем широком щите со стрелою в груди, Гильдебранд не позволил вынимать ее из раны, потому что «вместе с кровью уйдет и его жизнь», – сказал он.

– Что это за крик? – тихо спросил умирающий. – Северные люди? Гаральд здесь?