Водитель и пассажир висели на ремнях безопасности без сознания, с окровавленными головами. Находившиеся на заднем сидении мужчина и пожилая женщина не могли выбраться из-за смявшихся дверей. Влад поднял с асфальта неприметный обломок и ударил им по стеклу. Из-под капота машины вдруг метнулись языки пламени.

Студенты больше не могли оставаться в стороне и присоединились к другу. Михаил обогнул машину и попытался помочь пожилой женщине выбраться с другой стороны. Наконец-то ему представилась возможность пустить в ход свои сильные руки! Он поднял металлический обломок с асфальта и с лёгкостью разбил стекло. Следом это удалось и Владу. Ребята потянули мужчину и бабушку каждый из своего окна.

Огонь быстро распространялся. Антон попытался вытащить раненых с передних сидений, но жар оказался слишком сильным. Салон наполнялся дымом, а потерявшие сознание водитель и пассажир молчаливо превращались в угольки. Вытерпев нереальный жар, студентам удалось вызволить людей с задних сидений и опустить на асфальт.

Ребята подбежали к следующей машине, но там ситуация оказалась проще. Только вытащить пострадавших из салона через проёмы. Спасённые отряхнулись и поблагодарили студентов.

Арпине присела на корточки и поддержала спасённую из пылающего автомобиля бабушку: «Всё хорошо?» Бабушка закивала.

То, что осталось от «Ягуара», продолжало дымиться, но открытого огня так и не появилось. Антон встал напротив своей обожаемой тачки и взялся за голову. Буквально двое суток назад он, счастливый, в этой машине лапал ножки симпатичной армянки и думал только о том, хватит ли алкоголя для успешной вечеринки. А сейчас смотрел на металлолом стоимостью тридцать тысяч долларов в футболке, на которой засохли пятна крови убитого друга.

Влад подошёл с другой стороны и зачем-то бросил взгляд на развалившийся багажник. Увиденное заставило его сначала улыбнуться, а потом залиться нервным смехом.

– Что? – спросил Антон.

– Антон! Хочешь посмеяться?.. Иди сюда.

Маркетолог подошёл к багажнику «Ягуара», заглянул внутрь. Но даже не улыбнулся. Наоборот, еще глубже погрузился в отчаяние.

– Это совсем не смешно, Влад.

В багажнике, чуть прикрытая тряпочкой, стояла новенькая канистра с бензином.

Глава 18. Она начинает новую жизнь

Катя лежала под одеялом, свернувшись калачиком, и тихо посапывала от удовольствия. После той бессонной ночи, когда она два часа сидела перед компьютером в поисках информации о самоубийстве, а потом решила выплакать все слёзы, запершись в ванной, она спала как убитая. А сон – один из лучших способов исцелить душу. Сегодня женщине снился отдых на сказочном Бали с Павлом Волей.

В окно бил утренний свет, ярко освещая всю комнату. От верхних и нижних соседей доносились беспокойные звуки. Кто-то кричал нечто неразборчивое, топал, громыхал чем-то. Наверно, люди опаздывали на работу. Катя старалась не обращать внимания на шум.

В дверь постучали.

Катя, как кошечка лапками, дёрнула ладонями и навострила ушки. Кого, скажите на милость, могло принести в столь ранний час? Никому не нравится, когда будят стуком в дверь, особенно если снится самый сладкий сон в жизни.

В дверь снова постучали, громко и раздражённо.

– Есть же звонок, придурки! – нашла в себе силы крикнуть Катя сонным голосом. Стук прекратился.

В голове ураганом пронеслись события последних двух суток. Скотина-муж, попавшийся на измене. Ребёнок, которого невозможно зачать из-за болезни с названием, которое она никак не могла запомнить. Крик, истерика, летающие предметы… Михаил заботливо хватает её сзади за руки и пытается сдержать. Ночная депрессия, решение подать на развод, поиски хорошей гадалки. Мама, храм, молитва, облегчение… Если дальше продолжать себя накручивать и вспоминать события, то всплывут все самые несправедливые и ужасные эпизоды прошлого. А ведь это всего лишь бесполезный хлам, который лежит в голове пыльным архивом и туманит мозги. Так сказала ей мама вчера, перед тем как приступить к чаепитию с малиновым пирогом.

Когда тебе стукнуло тридцать лет, а жизнь не задалась, то лучше оберегать рассудок от прошлого. И Катя решила: больше никаких мыслей о говнюке-муже и потерянном счастье. Мама права – человеком он оказался недостойным. Если бы захотел остаться с любимой, то хотя бы уговорил тёщу изменить принципам и позволить им усыновить детей, ведь изначально это была его идея. К сожалению, он оказался слишком слаб. Вместо того чтобы действовать во имя спасения семьи, он поднял белый флаг.

Нужно забыть его имя. Больше никакого «Виталий». Теперь она будет называть его славным именем «Господин Говнюк». И в разговорах с людьми тоже, если придётся.