Читаем «П» - значит погибель полностью

– Иду. – Я закрыла окно, влезла в дождевик и пошла за Одессой на холм.

– О Фионе ничего не слышно?

– Нет. Мы говорили с ее дочерью. Она сказала, что попробует ее отыскать. Впрочем, может, она сама вернется домой.

Мы стояли на вершине и смотрели вниз. Прожектора освещали часть берега и воду, в которой виднелся задний бампер «мерседеса».

– Он там?

– Еще не знаем. Водолаз работает. Там глубина шесть метров. Машина просто зацепилась за валун у берега, иначе бы ее никто уже не обнаружил.

Водолаз вынырнул на поверхность, снял маску. На берегу его уже ждали коронер и еще какой-то мужчина, которым он и доложил обстановку.

– Рядом с коронером – Палья, – объяснил Одесса.

– Я уже догадалась.

Второй мужчина, словно услышав наши слова, обернулся и посмотрел на нас. Извинившись перед собеседниками, он подошел к нам.

– Мисс Миллоун? – спросил он, протягивая мне руку. – Я Джим Палья.

Голос у него был низкий и спокойный. На вид – лет пятьдесят, голова бритая, лоб изрезан морщинами. На нем были овальные очки в тонкой металлической оправе.

Мы пожали друг другу руки и обменялись соответствующими любезностями.

– Мы теперь ваши должники. Как вам удалось обнаружить «мерседес»?

Одесса тронул меня за рукав:

– Вы тут пока побеседуйте. Я скоро вернусь.

Он спустился на берег, к водолазу. Я обернулась к детективу Палья, который не сводил с меня глаз.

– Даже не знаю, с чего начать. Я была в доме Ллойда. Это бывший муж Кристал.

– Знаю. Отчим Лейлы.

– Ну да. Утром она без разрешения ушла из школы, и Кристал решила, что она отправилась к нему. Я пообещала Кристал попробовать найти девочку и поехала на Литл-Пони-роуд. Лейла, должно быть, хотела поймать машину: я увидела ее на обочине. И уговорила поехать со мной к Ллойду. Его дома не было, но она знала, где ключ. Его дом вон тот, с высокой крышей, – показала я на тот берег озера. – Лейла села смотреть телевизор, а я поднялась на антресоли. Там я увидела телескоп и из любопытства в него посмотрела. И с удивлением обнаружила, что эта часть Грамерси-лейн расположена как раз напротив дома Фионы. А еще я заметила в телескоп собаку – немецкую овчарку Труди. Я ее уже встречала, когда приезжала к Фионе. Так вот, собака стояла на берегу и лаяла как сумасшедшая. Я догадалась, что она чем-то встревожена, но чем – понять не могла. А еще я разглядела выбоины на валуне у берега, примятые кусты, поломанные деревца. Сначала я подумала, что кто-то спускал на воду лодку, но потом увидела на столбе объявление и вспомнила, что купаться и кататься на лодках в этом пруду запрещено.

Палья задумчиво смотрел на меня:

– Я все-таки не понимаю, как вы все это связали воедино.

– Мне вдруг все стало ясно. Доктора Перселла последний раз видели в клинике. Мне говорили, что он собирался вечером заехать к Фионе, и я…

– Кто говорил?

– Друг Перселла, некий Джейкоб Тригг. Дау ему сказал, что договорился вечером с ней увидеться.

– А с Фионой вы об этом беседовали?

– Ну да, я ее спросила. Что естественно – я же на нее работаю. Она сама должна была все рассказать, когда меня нанимала.

– И что она ответила?

– Утверждает, что он так и не появился. Я решила, что он не захотел с ней видеться, а ей гордость не позволяет это признать.

– Жаль, Фиона нам про это не сказала. Мы бы опросили соседей – вдруг кто-то слышал, как подъехала машина.

И тут я услышала гул мотора и скрежет – трос, на котором тянули «мерседес», наматывался на барабан. Машина шла носом вниз, три из четырех окон были открыты. Из каждого отверстия, из каждой щели лилась вода. Со стороны водителя окно было закрыто, нижняя часть стекла в трещинах, верхняя отсутствовала. На переднем сиденье я разглядела бесформенную человеческую фигуру, страшную, распухшую. Лицо было повернуто к окну – словно человек смотрел наружу. Тело столько недель пролежало под водой, что кожа стала совершенно белой. Я невольно вскрикнула. Рот мертвеца был открыт, губы вытянуты – как будто он кричал, то ли удивляясь чему-то, то ли негодуя.

– Я буду в машине, – сказала я.

Палья меня уже не слышал – он шел к «мерседесу». Неподалеку стояли санитары. Краем глаз я увидела вспышку – полицейский фотограф приступил к работе. У меня не было сил за этим наблюдать. Обычно мне удается преодолеть отвращение и работать на месте преступления с нужной долей отстраненности. Но сейчас я ничего не могла с собой поделать: слишком уж мрачно все выглядело. Перселл – если тело действительно его – либо покончил с собой, либо был убит. Не мог он случайно съехать с холма в пруд.

Домой я вернулась в одиннадцатом часу. Криминалисты все еще оставались у пруда, хотя я лично и не понимаю, что им там делать. Я там походила-походила и отправилась домой. Я так и не ужинала. И не обедала. Дважды за вечер меня обуревал голод, но теперь он рассосался, осталась только головная боль, грозившая перейти в мигрень.