Сашка лишь посмотрел на меня. По его лицу бегут слёзы. В нос ударил какой-то странный, удивительно едкий запах. Я огляделся, но ничего подозрительного не заметил, а когда захотел вновь посмотреть на друга, увидел лишь высокие вихри пыли, поднимаемой воздухом. Они тащат с собой облака грязи, песка и земли. Вдруг ещё один взрыв, намного свирепее предыдущего. Я не смог разглядеть Сашку, а ураган, скрывший его, приближается ко мне. Запах усиливается, становится жарко. Вдалеке кто-то кричит. Чудовищный стон пропитывает всё моё существо страхом. Каждая частичка души впитывает ужас, как сухая тряпка впитывает грязную воду. Ужас сковывает моё тело, и я падаю на землю, больно ударившись копчиком. Обжигающий поток грязи накрывает меня, глаза слезятся, становится тяжело дышать. Каждый вдох, как удар ножом, пронизывает лёгкие болью, а во рту появляется гнилостный аромат запечённого человеческого мяса. Появляются рвотные позывы. Я с трудом протираю глаза и вижу, метрах в пяти, ползущее сквозь почти непроглядный туман в мою сторону тело. Оборванный и голубоватый, как небо несколько минут назад, комбинезон пропитывается багровыми пятнами. На его лице язвы и глубокие, местами почерневшие, ожоги. Его руки покрыты отвратительными волдырями, некоторые из которых уже лопнули, оголив мышечную ткань и кости. Он поднимает голову и пытается что-то разглядеть, но не может. Глаза превратились в чудовищное месиво грязи, крови и чего-то такого вязкого и страшного, что не передать словами. Я узнаю этот комбинезон… Это мой друг Сашка.

Меня пробивает сильный кашель.

Сквозь пелену страха и паники, накрывшую мои глаза, я вижу на ладони небольшие красно-чёрные капельки крови с крошечными ошмётками плоти. Свернувшись в клубок, я заползаю в подъезд и, приложив последние силы, захлопываю дверь.

БУМ-БУМ-БУМ — колотится сердце. Опять взрывы. Громкие настолько, что закладывает уши.

//new message from “Мамочка”:

Саймон, сынок, прячься, мы с папой тебя очень сильно любим! Прости нас за всё, что тебе придётся пройти в будущем, это наша вина. Мы должны были тебе всё рассказать… Обязательно найди Эдэм, там…||connection lost||

//answer:

Мамочка, мне страшно! Что происходит? Я сейчас в нашем подъезде, пожалуйста, найдите меня. Тут очень громко, мне трудно дышать. У меня очень сильный кашель! Лёгкие болят и мне тяжело дышать. Почему из носа идёт кровь… Мам? Мамочка!!

||ERROR: no connection||

Связь обрывается, а значит — сообщение не доставлено. Я начинаю истерично кричать и стучать по полу своими маленькими детскими кулачками. Затем вновь кашель. Лёгкие сжимаются в точку, а затем будто лопаются.

— Где моя мама?!! — кряхчу я, лёжа на полу в полусознательном состоянии. — Пожалуйста, где мама… — срывая горло и задыхаясь, ору я. Никто меня не слышит.

— Мама. Мама. Мама. Мама… Я нарисовал тебе рисунок!

Горючие слёзы стекают по щекам. Они обжигают и так сильно раздражённую кожу. Прямо посреди гортани застрял острый, как тысяча иголок, камень.

— Рисунок. Мама…. Рисунок! Праздник. Я хочу подарить… Вы же обещали, что скоро вернётесь. Пожалуйста! Мама. Рисунок!! Ты где?

ГДЕ МОЯ МАМА!!!!

От постоянных и оглушительных взрывов начинают болеть уши, а взрывающе громкие крики лишь ухудшают ситуацию. Кажется, моя кровь превратилась в тягучую нефть.

Достаточно будет лишь маленькой искорки и я сгорю дотла.

Кто-то хватает меня за плечи и тащит в подвал. Я отключаюсь.

<p>Глава 03. Надежда умерла</p>

Яркий свет проникает сквозь закрытые веки.

— Где. Кх-кх. моя мама? — вопрошаю я.

Изо рта что-то торчит, а все конечности затянуты жгутами к кровати.

— Он просыпается. Быстро пять кубиков стабафола!

* * *

Громкое жужжание справа. Я пытаюсь поднять голову — не получается. Краем глаза замечаю: из грудной клетки, рядом с сердцем, торчит толстая труба и несколько красно-синих проводочков. Дёргаю рукой, что-то падает. Прибегает девушка в белом халате.

— Лежи, лежи, — говорит она и добавляет полупрозрачный раствор в капельницу. — Все будет нормально.

— Где ма-ма, — кряхчу я.

— Ищем, всех ищем, найдём, — голос пытается меня обнадёжить.

Начинаю говорить, но громкий голос перебивает меня:

— Кто свободен, в пятую операционную! — кричит мужчина за стенкой палаты.

* * *

Нежная и тёплая рука гладит меня.

— Хорошенький, — произносит незнакомый, но приятный голос. — Родители?

— Без вести, — отвечает медсестра.

— Ох, горе. Бедные дети.

— Ма… Кх… Ма-ма? — закашлявшись спрашиваю я.

Девушка начинает плакать.

* * *

Я ничего не понимаю. Сердцебиение постоянно ускорено. Сознание помутнено. Прошло несколько дней с ужасной катастрофы. Врачи объясняли мне что-то, но я не помню. Я всё время спрашивал про родителей, про карасика и Сашку. Белые халаты лишь грустно качали головами.