Читаем Ожоги полностью

Есть несколько человек, которые в последнее время настроены враждебно по отношению ко мне. Ральф Макдональд, спустившийся с трона, чтобы отшить меня от Роз Фуэнтес; Сол Селигман, расстроенный тем, что компания «Аякс» не выплатила ему страховку; Церлина Рамсей — ей кажется, что мы с Элиной виноваты в смерти ее дочери. Набралось на целый лист, но ни один из этих людей не оставил бы нас гореть заживо. Ну а уж Лотти предпочитает высказывать свое неудовольствие напрямую.

Есть еще Луис Шмидт. Во вторник он назвал меня сукой и вообще был зол, как цепной пес. За то, что я сунулась в дела его фирмы, «Алма Миджикана». И начинать нужно с него.

Я поставила кастрюльку с водой на газ и конечно же забыла об этом. Вода закипела, выплеснулась на конфорку и затушила огонь. А на столе был такой беспорядок, что спички разыскать не удалось. Нет, не могу больше выносить эту жизнь! Не хочу больше жить одна — никто не пожалеет, не приласкает… Возвращаешься с поля боя, а дома есть нечего, спичек нет, денег в банке почти нет… Я схватила в охапку горсть ложек и вилок и запустила ими в кухонную дверь. Раздался оглушительный звон, и это меня немного отрезвило. Опустив плечи, я побрела к двери собирать свою утварь. Одна ложка отлетела к самому холодильнику. Я потянулась за ней, толкнула ненароком холодильник, и сверху на меня свалилась коробка спичек. Ну вот, это хорошо. Припадки истерии тоже, оказывается, иногда помогают. Я засунула ложки-вилки обратно в ящик и зажгла газ.

Помимо Луиса Шмидта и дел фирмы «Алма Миджикана» было еще кое-что. Элина… Не хочу больше думать о тетке — никто не обязывает меня приглядывать за ней. Сказки о ее несчастьях уже навлекли на меня всевозможные беды, поиски жилья для нее чуть не закончились моей смертью. Не желаю больше вникать в ее жизнь.

Есть по-прежнему не хотелось, но голова стала совсем легкой, почти невесомой, скорее всего от голода. Я выдавила пасту и решила потереть в нее твердый, как камень, кусок чеддера. Работать перевязанными руками было нелегко, вскоре заныли все мускулы, я стала задыхаться, а результат — несколько ложек натертого сыра. В какой-то момент мне даже показалось, что я содрала струп на правой руке — такая была острая боль.

Взяв тарелку в левую руку, я понесла ее в гостиную. С трудом заставила себя проглотить несколько ложек, откинулась на спинку кресла и стала думать о тетке.

Элина сбежала после того, как узнала о смерти Сериз. Возможно, ее напугало и еще что-то — с таким характером, как у нее, она легко могла влипнуть во что угодно. Я почти ничего не знаю о ее сегодняшней жизни, но с чего-то все же нужно начать. Вполне логично связать ее бегство со смертью Сериз. Нужна была серьезная причина, чтобы согнать Элину с оплаченной койки. Она жила на те крохи, что остались после продажи дома в Норвуде с молотка. Так что «Копья Виндзора», хоть и не Бог весть что, все же лучше, чем ничего.

По-видимому, они с Сериз разработали вместе какой-то план. Когда я сообщила Элине о гибели Сериз, она была явно обеспокоена. И вместе с тем… как будто что-то обдумывала. И ведь она не исчезла сразу же после этого, а только на следующий день, вернее, на следующую ночь, то есть почти через сутки. По-видимому, успела с кем-то переговорить и кое-что для себя выяснить. Наверное, поговорила с теми, против кого был нацелен их план. Значит ли это… Может быть, она узнала, что Сериз была убита? И кто-то, кто убил Сериз, сказал Элине: «Смотри, что мы сделали с твоей подругой. То же самое ждет и тебя. Четверть бутылки виски и смерть среди бела дня на Нейви-Пиер».

Я сжала ладонями свою больную голову. Глупости, Виктория, романтические бредни. А нужны факты. Хорошо, допустим даже, что Элина и Сериз схватили тигра за хвост. Для начала нужно, чтобы Элина заговорила. Или Церлина Рамсей, возможно, она что-то слышала от дочери.

Телефонные справочники были погребены под кипой нот; такое впечатление, что в последнее время я больше занималась пением, чем звонила по телефону… Фамилии Амбрустер в районе Южной Кристианы не оказалось. Я даже позвонила в справочную службу, чтобы убедиться в этом. Значит, придется еще раз их навестить. Я даже зубами заскрипела, предвкушая это удовольствие. А потом нужно проверить, что делал каждый из перечисленных враждебных ко мне лиц в ночь со вторника на среду. Хотя даже если Ральф Макдональд или Луис Шмидт и пытались сжечь меня, они, вероятно, не стали бы делать этого сами. И все же имеет смысл выяснить, чем они занимались в ту ночь.

Правда, сейчас эта работа не для меня; я все еще слишком слаба и вряд ли смогу начать свои расследования раньше воскресенья. Глаза воспалены, мышцы гудят. Заставив себя доесть то, что лежало на тарелке, я снова легла.

Звонок Лотти, раздавшийся в половине девятого, завершил этот чудесный день. Она хотела убедиться, что я еще жива.

— Не волнуйся, со мной все в порядке, — осторожно произнесла я. Не говорить же ей, что у меня все болит, — в награду я получила бы соответствующее назидание.