Читаем Ожидание полностью

Перед чем-передышка? Где они сейчас накапливают силы? По какому взводу ударят, когда? Мне нужно было уга.

дать это во что бы то ни стало, чтобы не захватили врасплох. Я посмотрел на часы. Было около двух. За дверью вдруг кто-то начал неистово ругаться. Иван, сидевший возле печки, пошел посмотреть, что случилось. Но раньше, чем он успел подойти к двери, она распахнулась сама, и в блиндаж ввалился мой старик в пилотке, надетой поперек, словно у Наполеона. На спине у него был термос.

- О, командир! - закричал он, обрадовавшись, и стал снимать лямки термоса. - Насилу добрались. Стреляет, зараза, со всех сторон! Три раза совались, только на четвертый удалось прорваться. Спасибо, автоматчики выручили.

- Да ты ошалел совсем! - вскричал я. - Там же немцы кругом!

- А как же я роту мог некормленной оставить? - ответил он и закричал в дверь: - Гафуров, иди сюда, несчастный человек!

Вошел Гафуров, тоже с термосом.

- Во, хорош? - оглядев его, сказал старшина.

- Пуля попала, - прошептал Гафуров, потупясь.

Как только он вошел, по всем блиндаже сразу запахло водкой. Вслед за ним появился Киселков, потом ездовый Дементьев и писарь Кардончик. Все они были с термосами.

- Здравствуйте, товарищ капитан, - весело сказал Киселков и, взглянув на Гафурова, засмеялся.

- Здравия желаю! - встав по команде "смирно" и взяв под козырек, сказал Дементьев с очень строгим лицом.

У писаря Кардончика был вид ошеломленного человека.

Он, вероятно, был до того изумлен тем, как они прорвались сюда, что лишь галантно поклонился мне.

Они стали снимать друг с друга термосы, и только Гафуров продолжал стоять посреди блиндажа, глядя себе под ноги, и был похож на провинившегося школьника с ранцем ва спиной.

- Давай вызывай из взводов, пусть присылают за кашей, котелок на двоих, - распорядился старшина, обращаясь к Шубному. Потом он сел рядом со мной на пары и, поглядев на Гафурова, безнадежно махнул рукой:

- Глаза бы на тебя не глядели!

Но, очевидно, старшине как раз только и хотелось сейчас все время глядеть на повара. Он тут же сказал:

- Иди сюда!

Тот, покорно вздохнув, подошел. Видно, он давно уже на ждал для себя ничего хорошего.

- Повернись! - приказал старшина.

Гафуров повернулся.

- Гляди, командир, - старшина щелкнул ногтем по термосу.

В термосе были две дырки. Одна справа, другая слева.

- Вот входная, а вот выходная, - стал объяснять старшина. - Не уберег.

- Кашу? - спросил я.

- Водку! Я же, как ты велел, водку нес сюда. Сегодня же двенадцатое, юбилей батальона, а она вся на штаны ему вытекла.

И тут только я заметил, что шаровары у Гафурова совершенно мокрые и от них пахнет водкой.

- Я ж вам говорил, товарищ старшина, дайте я буду заведовать водкой, сказал Киселков, на голове которого уже была поварская шапочка, а в руках - половник.

- Иди, - не скрывая досады, сказал старшина Гафурову, - я за тебя кашу раздавать буду? К печке только не подходи, а то сгоришь вместе со штанами.

- Как вы пробрались ко мне? - спросил я, гордясь в душе мужеством этих неутомимых тружеников.

- Как! - сказал старик. - Где по-пластунски, где вприскочку. Кругом стрельба, ничего не поймешь. Спасибо, разведчики выручили. Хорошие ребята!

В самом деле, сегодня эти лентяи показали себя очень хорошими, смелыми ребятами. Всеобщий наступательный порыв увлек их, они весь день были в бою, взяли в плен четырех офицеров, а теперь прикрывали меня с тыла. Не напрасно ли я так резок и груб был с ними? Пришли Макаров с Веселковым. Узнав, что прибыла каша, обрадовались,

- Давай, сейчас пробу снимать будем.

Каша была пшенная, с мясными консервами, и чуть попахивала дымком. Повара начали раздавать ее посыльным из взводов. Все посыльные были в гимнастерках. Макаров, набив полный рот кашей, беспечно сказал:

- А у нас, капитан, полны траншеи немцев. В какой взвод ни придешь, кругом немцы.

- Что это значит? - насторожился я.

- Да ничего, - они с Веселковым переглянулись и захохотали. - Холодно на. улице, так солдаты пробрались в тот склад и понадевали немецкие шинели.

- А эти? - кивнул я в сторону посыльных, получавших кашу.

- А они, как войти сюда, в траншее раздеваются. В темноте-то ничего, а на свету вроде и неудобно в таких шинелях.

Вот, значит, почему командиры взводов так туманно отвечали, что им тепло!

- Как взойдет солнце, так мы со всех снимем, - скавал Макаров.

- И с себя в первую очередь, - подсказал Веселков.

Они опять переглянулись с Макаровым и захохотали.

"Черти драповые, - подумал я, глядя на них. - Никогда не унывают!"

XIX

Я вышел из блиндажа. Было тихо. На востоке начало светать, словно там в густую синеву неба подлили зеленовато-белесой краски и она теперь растекалась все шире и шире, гася собою звезды. Я долго стоял в траншее, прислушиваясь к настороженной тишине.

"Молчат, - думал я. - Молчат. Почему они молчат?.."

Где-то переговаривались солдаты:

- У нас шинели не в пример лучше. Эти вроде бы как яз тряпки сделаны.

- Сейчас бы после каши в самый раз поспать.

- Он тебе поспит! Опять, гляди, где-нито полезет.

- Вася, у тебя табачку на закруточку не осталось?

- А бумага есть?..