— Приезжай навестить меня на месяц или два во дворец весной. А если тебе покажется несносным жить в Волари, мы можем снять дом. Я хочу… я хочу попробовать обзавестись семьей.

Лиллиана широко открыла глаза.

— Но разве мы не пытались? То есть… я делала все, что обычно приводит к появлению детей, хотя, честно говоря, я не знала, что ты серьезно хочешь завести детей. Если это так, я должна сказать, что ты проявил потрясающее терпение. Ведь уже шесть лет прошло.

Вилл нахмурился — она намеренно говорит так саркастически?

— Будь я проклят, Лили, я тебя не виню. Разве я имею на это право? Я должен навещать тебя чаще.

— По-моему, никто из нас не виноват. Ты ясно дал мне понять, что я всегда могу тебя навестить. Я сама решила проводить здесь большую часть года. Хотя, должна признать, твои приглашения были не особенно настойчивыми.

— Я и сейчас не хотел бы на тебя давить. Но мне бы очень хотелось, чтобы ты это обдумала. — Он поймал ее ладонь и поднес к губам. — Ты мой лучший друг, Лили, и мне бы хотелось уделять тебе должное внимание, но это очень… трудно, когда мы живем так далеко друг от друга.

Ее это явно тронуло.

— Это очень мило с твоей стороны, Вилл. Я вовсе не против того, чтобы навестить тебя в Хоксбридже, но ты не подумал, что месяц или два моего общества могут тебя… утомить. Ты так легко начинаешь скучать.

Вилл покачал головой и недоумевающе на нее посмотрел.

— Соскучиться с тобой? Ты практически единственный человек, чье общество меня никогда не утомляет.

Казалось, настал момент действовать, он наклонился к ней, обнял и поцеловал в губы. Он ощутил, как она затрепетала в его руках, она откликнулась. На мгновение голова его закружилась от наслаждения, он уже решил было, что на этот раз все будет по-другому.

Но она отстранилась, вздрогнула и отвернулась.

— Вилрован, — сказала она, тяжело дыша, — ты ведь задуешь свечи перед тем, как ложиться?

— Конечно, — он разочарованно вздохнул. Это почти — но не совсем — остудило его пыл. — Боги не простят мне, если я оскорблю твою стыдливость, дорогая.

11

Поздно утром Вилл и Лили завтракали, держась подчеркнуто вежливо. Они были избавлены от общества лорда Брейкберна и Аллоры, которые оба вставали рано, поэтому чай, отбивные, тосты и шоколад они поглощали в тишине.

Вилл предавался невеселым размышлениям в окружении расписных фарфоровых чашек. Нет ничего более нелепого, чем ухаживать за своей собственной женой. У него осталось неприятное ощущение, что вчера он свалял дурака. «Спасибо, Вилл, это было очень мило», — объявила Лили перед тем, как уснуть. Это причинило ему боль тогда и жгло до сих пор, в холодном свете утра.

Он пристально рассматривал ее через стол и задавался вопросом (не в первый раз): не скрывается ли за кротким поведением Лили досада, которую она ему не показывала? Ведь девушка, на которой он когда-то женился, была такой смелой — и она была чертовски откровенной. Он внутренне съежился, вспоминая их первую, нет — вторую встречу.

— Что это вы делаете в моей спальне, господин Блэкхарт? — сказала Лили. Эта тоненькая девочка в ночной рубашке показалась Виллу преисполненной завидного самообладания для шестнадцатилетней девственницы, лицом к лицу столкнувшейся с незваным гостем в неприкосновенных пределах своей спальни.

Овдовевший лорд Брейкберн снял на лето дом в Хоксбридже. К сожалению, этот дом был расположен слишком близко к университету, и ему часто приходилось быть свидетелем оживленных стычек между бесшабашными студентами, сторожами и иногда — с офицерами городской стражи. Но это был все-таки первый случай, чтобы беспорядки с улицы захлестнули верхние этажи дома.

— Прошу… прошу прощения, — с трудом пробормотал Вилл. — По всей вероятности, я перепутал дом. Я представляю, что вы можете подумать, но, мадемуазель… к сожалению, не могу вспомнить вашего имени, хотя вы, похоже, меня знаете. Мы были представлены друг другу?

— Да, нас знакомили, хотя я не удивлена, что вы забыли об этом, — ядовито ответила она. — И конечно же, вы ошиблись домом. Мне бы и в голову не пришло, что вы влезли в мое окно намеренно.

Виллу очень захотелось провалиться сквозь деревянные доски пола.

— Пляски демонов! — воскликнул он, — Мадемуазель Брейкберн? Я и не узнал вас в ночной р… то есть при таких обстоятельствах.

Была ли тому причиной белая ночная рубашка, или то, что они столкнулись на ее собственной территории, но она была совсем не такая, как в прошлый раз. Значительно привлекательнее, чем два месяца назад на балу: там ее так туго затянули в корсет, что она еле дышала и двигалась неловко, ей не шли тогда ни фасон платья, ни его цвет.

— Я бы с радостью ушел так, как пришел, — сказал Вилл. — Но, как видите, отсюда очень высоко прыгать. У меня всегда вверх получается лучше, чем вниз…

И в этот момент в дверь громко постучали и прозвучал голос ее отца, он требовал, чтобы его впустили. По всей видимости, кто-то из прислуги заметил, как Вилл перелезал через стену, и предупредил хозяина.

Вилл метнулся к открытому шкафу, но Лили рукой остановила его.