– Кажется, здесь больше Востока, чем Греции.

– Еще бы, столько веков под турками, но я вам потом покажу Акрополь.

Я понимала, сколь безнадежна попытка зафиксировать цветные узоры этого безумного калейдоскопа, но не могла оторваться от окна. Никос, видно, почувствовал мое смятение и умолк. К тому моменту, как машина остановилась, я окончательно потерялась и, вцепившись в ремешок сумочки, проследовала за своим провожатым, как зомби.

Напряжение отпустило, когда он представил меня милой полноватой молодой женщине с некрасивым нежным лицом и ласковыми черными глазами. Ее звали Иви, она тоже неплохо говорила по-русски – училась в Москве – и прямые свои обязанности знала хорошо: на стол передо мною тут же легли каталоги.

– Как будем смотреть, сразу вместе или вы хотите сначала познакомиться лично?

Я предпочла личное знакомство; Иви принесла апельсиновый сок и стаканы, и я принялась делать отметки в блокноте. Никос исчез, предупредив, что заедет позднее. Какие-то люди входили и выходили, болтали, смеялись, звонил телефон – я работала не разгибаясь. Сначала отобрала около сорока номеров, потом пошла по второму кругу – в осадок выпало номеров двадцать. Когда мы с Иви перешли к примеркам, возник сияющий Никос и решительно прервал наши труды.

– Едем обедать.

В машине я спросила, где можно поменять доллары: Лерка выдала мне сотню командировочных. Он засмеялся и покачал головой:

– Фирма платит. Вы любите рыбу?

Честно говоря, я подумала, что он привезет меня в дорогой ресторан (халява, сэр!), однако над дверью, к которой мы подошли, не было даже вывески. Небольшой зал, вопреки ожиданиям, оказался очень чистым: белые стены без украшений, столы под бумажными скатертями, светлый каменный пол; народа было немного.

– Мне бы руки помыть, – попросила я.

По тому, как уверенно Никос подвел меня к двери с буквами «WC», я поняла, что он не новичок в этих стенах.

Выбор блюд я, естественно, предоставила ему; пока шел темпераментный диалог между моим спутником и шустрым улыбчивым пареньком, я вслушивалась в птичьи звуки чужой речи.

– Нэ, нэ, – энергично кивал буйными кудрями официант, и я решила, что «нэ» значит "да".

– Кофе? – спросил меня Никос.

– Нэ.

Они дружно засмеялись, сверкая однаково ровными белыми зубами; Никос наклонился ко мне и спросил что-то по-гречески, ласково заглядывая в глаза. Так, импульс называется «ключ под ковриком?» Я покачала головой.

– К сожалению, не смогла найти ни учебника, ни разговорника.

– Ничего, я хороший учитель.

– Не сомневаюсь, – вежливо ответила я и закрыла дверь: Африка все же кое-чему меня научила.

Он понял, что промахнулся, но настроения ему это не испортило. Рыба действительно оказалась замечательной, а порции просто огромными, и я сказала об этом.

– Обычно мы обедаем позднее, после девяти.

– А это что? – удивилась я.

Он пожал плечами:

– Так, полдник.

Кофе был чудесным, на этой волшебной батарейке я продержалась до вечера. Мы с Иви закончили дела к пяти часам, я оплатила покупки и вздохнула чуть свободнее.

– Товар привезут к самолету. Желаю вам хорошо отдыхать и гулять по городу.

Я растерялась, но Иви постаралась успокоить мои страхи:

– У нас не бывает ошибок, наша фирма очень надежная, мы бережем клиентов. Надеюсь, вы еще много раз обратитесь к нам.

Я поблагодарила, однако кошки на душе все же скребли: не проглядела ли я где-нибудь брак, успеют ли к самолету и прочее в том же духе. Я так устала за день, что отказалась и от ужина (обеда?) в ресторане, и от экскурсии по ночному городу. Заботливое внимание Никоса трогало, но на развлечения не осталось сил, я думала только о постели.

– Вы не можете уехать, не повидав Афин. Давайте договоримся: я заеду утром, и мы вместе посмотрим Акрополь.

6

Пятичасовая разница во времени дала себя знать: я проснулась ни свет ни заря и лежала, перебирая впечатления минувшего дня: шелковистый меховой ковер, милую улыбку Иви, ласковые глаза Никоса. Симпатичный экземпляр, что и говорить. Интересно, сколько ему лет? По виду, немного за тридцать. Плохо все же без языка, обязательно надо раздобыть хоть какой-нибудь разговорник: если бы не Никос, я бы пропала. Господи, что я лежу? Вокруг Эллада, а я мух по болоту собираю. Настасья Петровна, радость моя, подъем!