Читаем Озарившая мглу полностью

Брин не успела ответить, как Лайза стала говорить дальше. По телефону звучал ее голос с не меньшей настойчивостью, чем во время беседы с глазу на глаз. Зажав трубку между плечом и ухом, Брин упаковывала в большую коробку обеденные наборы для рыболовных судов. Затем опустилась в «кресло капитана Парриша». Она почувствовала, что сидеть в нем и впрямь удобно. Особенно было приятно откинуться на спинку. Брин твердила себе, что ее решение перенести кресло сюда никак не было связано с патологической любовью Рика к этому предмету обстановки. Продолжая слушать Лайзу, она разматывала телефонный провод и думала о Рике, их последнем разговоре, чуть не закончившемся поцелуем.

— Брин, куда ты опять пропала? — раздалось в трубке.

— Я здесь, извините.

— У нас нет времени, Брин, — продолжала Лайза. И Брин отчетливо услышала ее нервное дыхание. — Ты ведь знаешь, что в следующем месяце власти соседнего Джакаранда-Ки хотят провести фестиваль на воде. А Исламорада и Конч-Ки уже рекламируют рыболовные соревнования. Мы должны срочно определить дату начала нашей деятельности по организации фонда. Я свяжусь со всеми добровольцами и попрошу их собраться сегодня вечером в ресторане. Медлить нельзя!

Брин уже привыкла к настойчивости Лайзы и не очень на нее реагировала. Но сегодняшний вечер был действительно выбран неудачно. В течение всего дня в ресторан привозили образцы мебели. Перед этим она навещала Пэппи и имела как минимум четыре серьезных телефонных разговора, на каждый из которых пришлось потратить немало времени. А после упаковки и отсылки обеденных наборов у нее еще оставалась тысяча мелких дел, с которыми придется повозиться до самой ночи.

— Лайза! Сегодня здесь просто сумасшедший дом!

— Это не имеет значения. Для членов комитета нужно всего лишь приготовить бутерброды и поставить стол, чтобы можно было совещаться закусывая. Кстати, имей в виду, что капитан Парриш обожает лимонные пироги! И еще. Твой ресторан расположен совсем рядом с его шхуной. Так что попроси его прийти пораньше. Скажем, в половине девятого. Всем остальным членам комитета я сообщу сама. А позднее подвезу тебе рекламу.

Пока Лайза продолжала болтать, Брин рассеянно рассматривала кухню. Неожиданно ее взгляд упал на пиджак Рика, висевший на спинке стула. Этот атрибут морской формы настолько вписывался в антураж кухни, что стал ее частью. Брин по нескольку раз в день трогала каждую его пуговицу. Сегодня она ловила себя на том, что мысленно говорила Рику: «Если бы ты тогда решил поцеловать меня, я бы не сопротивлялась. Ведь я ждала этого!»

А вообще-то, если рассуждать трезво, как она могла вот уже несколько дней мысленно превращать этот несостоявшийся поцелуй в какое-то грандиозное событие своей жизни? Да и умеет ли этот Рик по-настоящему целоваться? Она машинально провела большим пальцем по губам.

Пока Брин рассматривала капитанский пиджак и думала о своих отношениях с Риком, в трубке вновь раздался голос Лайзы:

— Брин, ты еще там?

— Да, — отозвалась Брин, оторвав наконец глаза от пиджака и поднявшись из кресла. — Слушаю вас, Лайза.

— Ты не могла бы связаться с капитаном Парришем и сообщить ему о собрании? Это тебя не затруднит?

— Почему вы об этом спрашиваете?

— У меня инстинкт на такие вещи. Кстати, Брин, может быть, это не мое дело, но, мне кажется, тебе не мешало бы знать, чем кончилась для капитана Парриша его женитьба.

— Минутку, Лайза!

Какой-то внутренний голос подсказал Брин, что ей лучше от Лайзы всего этого не выслушивать. Но она чувствовала, как вдруг задрожала ее рука, сжимавшая трубку.

— Знаете, Лайза, мне кажется, что только сам Парриш может рассказать мне о своем прошлом.

Брин вдруг испугалась своих собственных слов. Зачем она так ответила? Разве Рик Парриш давал ей понять, что хочет говорить с ней на эту тему? Тем более о своем разводе. Ведь Лайза, очевидно, намекала именно на это.

— Я хочу сказать, что всегда держусь подальше от всяких сплетен, простите.

— Это не сплетни, Брин. Но, может быть, ты и права: о таких интимных вещах Рик должен сказать сам.

У Брин отлегло от сердца: по тону Лайзы она поняла, что та не обиделась.

— Хорошо, я сейчас схожу к нему.

— Спасибо, милая!

Рик тихим голосом разговаривал с кем-то по телефону и даже не заметил, как в каюту вошла Брин. Она остановилась в дверях, держа на руке его пиджак. Девушка принесла также картонную коробку с обеденными наборами.

— Да, я знаю, что об этом надо было договариваться раньше, — продолжал говорить Рик в трубку, рассеянно обводя взглядом каюту. В следующую секунду он увидел Брин, посмотрел ей в глаза, но телефонного разговора не прервал: — Я должен пойти обязательно! Да-да, помню! Ладно, поговорим позже!

Рик положил трубку, но настроение у Брин было уже испорчено. Хотя она и понимала, что в этом случае ее женский инстинкт противоречил элементарному здравому смыслу. Ведь телефонный разговор Рика мог касаться всего-навсего таких обыденных вещей, как условия и сроки аренды рыболовной шхуны. Правда, все эти дни она постоянно думала о нем, а он откровенно избегал встреч с ней.