Читаем OUTSIDE полностью

С личной жизнью, кто бы сомневался, теперь тоже всё обстояло неплохо. Собственно, никакой жизни как таковой не было, вместо неё имелась череда приятных увлечений обеспеченного вполне привлекательного мужчины, умеющего быть интересным и, что особенно важно, не до конца понятным извечно пытливой женской натуре. Глядя на него, становилось очевидно – у этого человека есть за душой нечто, что не позволит ему раствориться хоть в трижды неповторимой красоте. Безусловно, он любил общество привлекательных девушек и тратил изрядное количество времени на поиск таковых, благо столичные заведения сверх меры забиты страждущими всех мастей, возрастов и категорий. Товар на любой вкус, а сценарий легко пишется под самого требовательного клиента, будь то оголтелый романтик или прижимистый собственник.

Впрочем, любовь, семья и прочие смежные радости давно уже не казались ему достойными того, чтобы посвятить им всего себя. Часть, причём далеко не большую – всегда пожалуйста, но на остальное – просьба не рассчитывать. Следуя этой философии, он уже обзавёлся в молодости женой и сыном, которых благополучно бросил как ненужный балласт, лишь только они стали тянуть его к земле, а он, наоборот, вознамерился парить над обыденностью и скукой. Успешно сколотив небольшой капитал, Игорь взял фамилию на содержание при том, однако, условии, что бывшая супруга будет хранить ему относительную верность, не допуская к отпрыску посторонних мужчин. Решение, могущее показаться эгоистичным, но не с точки зрения того, кто выдаёт ежемесячно сумму, достаточную, чтобы молодая мать посвящала всю себя воспитанию чада, а остальное время фитнесу – её располневшая после родов фигура была одной из причин, что когда-то навела благоверного на мысль о преждевременности заточения себя в узилище ячейки общества. Стратегия возымела действие, и редкие посещения ближайших родственников вскоре дополнялись приятными ласками изрядно помолодевшей бывшей, что даже снова, на радостях, полюбила «скотину, пройдоху и мразь», как она ещё недавно именовала отщепенца Игоря. Сын, маленький Серёжа, к счастью, оставался в период размолвки бессловесным карапузом, а потому не успел добавить к образу отца налёт предательства – к моменту осознания себя личностью папа занимал почётную должность искреннего и заботливого человека, но обладающего столь тяжёлым характером, что предпочтительнее оказалось держать его в стороне от хрупкой детской психики. Объяснение так себе, но дополненное модным телефоном, планшетом и карманными деньгами до поры примирило отпрыска с неприглядной действительностью.

Вообще же совесть, к явному Диминому неудовольствию, его флагман успешной предпринимательской деятельности растерял как-то уж слишком быстро, но поделать что-либо с этим оказалось на удивление трудно – фантазия, вопреки логике создателя и сколько-нибудь здравому смыслу, вскоре начала жить независимо от желаний автора, которому оставалось лишь наблюдать. Так, спору нет, было интереснее, но лёгкая обида, тем не менее, оставалась. Открытие тем более интересное, что целью столь подробных, в некотором смысле детальных, мечтаний, было, прежде всего, максимально прочувствовать те эмоции, которых недоставало Диме в реальной жизни, но доброта, а вместе с ней бесхарактерность, как видно, сказались и здесь. Порой его тянуло размозжить Игоря об столб, ведь новенькая БМВ-купе ещё не гарантирует безопасной езды по встречке, особенно после двух бокалов хорошего вина, что, вопреки распространённому мнению, бдительность совсем не улучшают, но потенциальные жертвы среди пешеходов да и оставленные без средств к существованию женщина с маленьким ребёнком удерживали Фемиду от этого шага. Участь жены особенно его тяготила, ведь неспособная к труду, а посвятив всю себя семье Руслана не получила достойного образования, взятая буквально со школьной скамьи лишь только прозвенел последний звонок, она, скорее всего, кончила бы тем, что пополнила и без того бесчисленные ряды проституток, дабы хоть как-то прокормить любимое дитя. Конечно, с тем же успехом ей мог встретиться чуть более взрослый, чуткий и заботливый мужчина, решивший, перевалив четвёртый десяток, упокоить свои чресла в объятиях миловидной, но при том до краёв наполненной ценнейшим жизненным опытом пассии, вот только Дима, как ни странно это могло показаться, совсем не верил в сказки, предпочитая и на территории воображения хотя бы отчасти следовать подчас суровым, но в его интерпретации всё же относительно справедливым законам бытия. «А нечего было в семнадцать лет выскакивать замуж за первого встречного», – заслуженный укор в адрес легкомысленной молодости, спасавший, таким образом, жизнь зарвавшемуся франту.