Юрий Лебедев

Отзвук

Леонид Жаров сидел за столом в своём рабочем кабинете и занимался натуральной ерундой. Он клал спичечный коробок на край стола и резко поддевал его указательным пальцем. Коробок взлетал вверх и с шумом плюхался обратно. Лёня проделывал это раз за разом без устали. Всё бы ничего, но в кабинете на данный момент он был не один. Капитан Мещеряков, работавший над бумагами за другим столом напротив, неодобрительно поглядывал в сторону сумасбродного коллеги. Наконец, даже его стальные нервы не выдержали.

– Есть ли в твоём занятии хоть какой-нибудь смысл? – возмущение Мещерякова прозвучало всё же не грубо в форме окрика, а в большей степени с издёвкой.

– Ещё какой! – воскликнул Лёня с ответным сарказмом после очередного удара. – Если коробок приземлится на ребро, я немедленно пишу рапорт на увольнение из плотных рядов нашей доблестной милиции.

– Пустить бы твоё усердие на благое дело, дурные мысли быстро бы из головы испарились, – устало вздохнул капитан.

– Благое дело? – переспросил Лёня, прервав своё бестолковое занятие. – В этих стенах?

Мещеряков промолчал. Он встал, сложил бумаги в папки и убрал своё бумажное хозяйство в сейф.

– Зря вы так, старший лейтенант Жаров, – чуть ли не официально изрёк он, покидая кабинет. – Не всё столь безнадёжно в нашем бренном мире. И в этих стенах реально делать добрые дела.

Когда дверь за Мещеряковым захлопнулась, Лёня в сердцах так поддел спичечный коробок, что тот подлетел чуть ли не до потолка и упал на подоконник между двумя кактусами в глиняных горшках. Там он неожиданно встал вертикально, как солдатик, замерев словно по команде «смирно».

– Надо же, – промычал фаталист, бросивший жребий. – Придётся всё-таки писать этот чёртов рапорт.

Жаров достал пачку чистых листов бумаги, предчувствуя, что одним экземпляром дело не ограничится. Набросав в верхнем углу первого листка положенную по канцелярским требованиям шапку, он перешёл к основному тексту.

«Прошу уволить меня по собственному желанию ввиду моего несоответствия моральным устоям нашей организации…»

Тут он задумался и через минуту нервно скомкал исписанный листок и выбросил в корзину для мусора.

«Прошу освободить меня от службы в органах МВД в связи с моей профессиональной непригодностью».

– Слишком неопределённо, – скептически пробормотал Леонид и отправил новый вариант своей писанины вслед за предыдущим.

«Увольте! Я адекватный человек и не могу работать в коллективе конченных кретинов и коррупционеров, каковыми являются сотрудники нашего отдела. Мой непосредственный начальник майор Прохоров болтун и циник, человек без чести и совести. Капитан Мещеряков угрюмый бирюк, бездушный ограниченный тип. Старший лейтенант Виолетта Зыбкина личность с низкой социальной ответственностью, лизоблюдка и провокатор».

– Вот! Самое то, – одобрил своё очередное творение Леонид, но разорвал его с ещё большим остервенением.

Дальше он стал писать совсем уже неприличные вещи больше для собственного удовольствия.

«Умоляю освободить меня от тягостной службы среди скопища моральных и физических уродов. Майор Прохоров гнусный тип с жёлтыми зубами, от которого постоянно смердит чесноком. Капитан Мещеряков с обликом вампира ходит в нечищеной обуви и не стрижёт ноготь на указательном пальце. Груди старшего лейтенанта Зыбкиной ассиметричны. Её левый глаз сильно косит и вводит в заблуждение окружающих. Смех её ужасно неприятен. Остальные сослуживцы ничем не лучше. Особенно несносна эта старая кагэбистка уборщица тётя Вера. Её постоянно красная рожа ужасно раздражает мою тонкую душевную конституцию…»

– Тьфу! – Жаров устыдился собственного пасквиля и брезгливо отправил его в уже переполненную бумагой урну.

Перед новым чистым листом он задумался серьёзно. Теперь у него возникла идея видоизменить даже стандартную шапку документа.

«Главному коррупционеру самой преступной организации нашего района…»

От неожиданной каллиграфической смелости Лёня даже побледнел. Как в паранойе он отбросил и этот манускрипт и не раздумывая перешёл к новому чистому листу.

«Вельзевулу районного представительства преисподней подполковнику Бирюкову В. Д. от ропщущего раба его старшего лейтенанта Леонидоса…»

Резкий звук телефонного звонка прервал дьявольские писания глупого милицейского отрока.

– Старшего лейтенанта Жарова в кабинет Бирюкова. Срочно! – пропищал в ухо голос секретарши начальника их районного отдела МВД.

– Есть, – отрапортовал ошеломлённый Леонид и очень осторожно положил трубку на место.

Съёжившись, он осмотрелся по сторонам, будто выискивая, где прячется то самое всевидящее око.

– Наш шеф и впрямь сатана, – испуганно изрёк Лёня самому себе и сунул в свою кожаную папку оставшуюся часть чистых листов.

Запирать кабинет на ключ Жарову не пришлось. Как раз явилась Зыбкина со своей «ассиметричной грудью и раскосым взглядом».

– Куда это ты настрополился? – небрежно поинтересовалась она.

– К самому, – Лёня многозначительно перевёл взгляд в направление потолка, чем сразу же заинтриговал женское любопытство коллеги.