– Пальмовая веточка, – продолжил странный всадник, – которую он принес мне, все равно ляжет туда, где ей место, и он, даже незримый, проследит за этим.

Римлянин горделиво тряхнул головой:

– Отчего, иудей, пусть даже ты и маг, исцеливший мою рану, решил, что я брошу под ноги твои ветку пальмы, как Великому Императору, победителю народов?

Людское море, секунду назад бушевавшее в восторге и обожании, погрузилось в штиль, стоило Мессии поднять правую руку.

– Душа, оставившая земное тело, в Небесном Царствии приходит к таким же вот Золотым Воротам, как и эти, желая попасть в Небесный Иерусалим.

– Не о рае ли ты говоришь, Учитель? – спросил Мессию один из сопровождающих его.

Рассказчик согласно кивнул головой и продолжил:

– У каждых врат есть свой страж, у райских – в том числе.

– Это архангелы, нет, все ангельское воинство, – послышались голоса из толпы.

Мессия отрицательно покачал головой.

– Уж не Отец ли Небесный сам стоит у Врат? – спросил еще один из сопровождающих учеников.

– Нет, – был ответ.

Снова пошли догадки: демоны, бесы, души висельников и самоубийц.

Мессия продолжал несогласно качать головой.

Легионер так же подбирал в голове подходящие кандидатуры, наконец, решившись, он выкрикнул:

– Геракл!

– Нет, – рассмеялся Мессия, – не буду мучить вас, братия, это внутренний страж, вы сами. Вход в рай свободен, он никем не охраняется, но войти туда – дать разрешение самому себе.

– Учитель, – обратился к Мессии хмурый чернобородый сопровождающий, тот, что держал осла за веревку, – отчего не входим в Рай, не бросаемся в объятия к Отцу Небесному?

– Он и не выпускал нас из объятий своих никогда, брат Петр, – не переставая улыбаться, ответил Спаситель иудеев. – Он и сейчас держит тебя за руку, через поводок.

– Не ослом ли ты назвал божество свое, странный человек? – возмутился римлянин. – За слова такие достоин ты побиения камнями.

– Всяк достоин той судьбы, что даровал ему Бог, а Он себя поместил и в осла, и в ветку, что держишь в руке своей, но более себя Он отразил в человеческой душе, от того и трудно войти в открытые двери Иерусалима Небесного, когда знаешь, что не достоин его.

Мессия посмотрел на солдата, затем прикрыл веки, словно видение утомляло его, и сказал:

– Ты, страж Золотых Ворот, пустишь ли меня в Иерусалим?

Собравшиеся возле ворот, все, до единого, кто слышал произнесенное Иисусом, с мольбой обратили взоры свои к легионеру.

– Не вижу причины отказать тебе в этом, – произнес солдат и бросил пальмовую ветвь к ослиным ногам. – Входи, добрый человек.

Люди в очередной раз взорвались криками: «Осанна Сыну Давидову, Спасающий и кроткий идет к тебе, Иерусалим!» – и восторженная волна внесла в ворота Мессию, верхом на осле, испуганно ступающим на мостовую, усыпанную пальмовыми веточками. Римлянин со смешанным чувством провожал взглядом этот дышащий радостью человеческий вал, ликующий, танцующий, наполненный жизнью и надеждой.

– Он прекрасен, правда? – прозвучал за спиной знакомый голос.

– Ну, и где же ты прятался? – почти радостно спросил легионер, поворачиваясь к своему утреннему знакомцу.

– Тут, неподалеку, – весело подмигнул маленький сорванец, показывая грязным пальцем на грудь солдата.

– Да, да, – закивал тот головой, – внутренний страж, так, кажется, назвал тебя Царь Иудейский.

– Так что, позволишь себе войти в Рай? – мальчик заулыбался во весь рот.

Римлянин улыбнулся вослед за ним:

– Пожалуй, если ты не против.

Мальчик счастливо покачал головой, грохнули о камни натертые до блеска нагрудник и шлем, бывший солдат поднял с мостовой пальмовую веточку и, помахав рукой, вошел в Золотые Ворота.

Лекция

– Доктор!! – в кабинет, дверь которого обычно открывалась медленно и бесшумно, с грохотом ворвался детина в белом халате, сшитом из двух, самого большого размера, найденных в наличии и с трудом отвоеванных у вечно ворчливой усатой кастелянши, сопроводившей свое вынужденное фиаско фразой «Жрать надо меньше» и громкими проклятиями в адрес главврача, громадных яловых сапогах со смятыми голенищами и красной распухшей физиономией, здорово смахивающей на воинственный Марс, хорошо просматриваемый ясными апрельскими ночами в подбрюшье созвездия Льва.

– Спокойнее, голубчик, – врач-психиатр, уже в годах, едва успел убрать графин с края стола, как тут же в это место невероятных размеров пятерня бухнула листок бумаги.

– Взгляните, доктор, я снял это с палаты номер восемь.

Не торопясь нацепив на нос пенсне, врач взял листок и поднес к глазам.

– Любопытно, – выдавил он из себя через некоторое время, – очень любопытно.

Текст, выведенный пляшущими каракулями, гласил: Сего дня, в восемнадцать часов, в палате номер восемь состоится лекция на тему «Что есть мозг». Докладчик – Сократ. При себе иметь предмет обсуждения и справку о психическом здоровье.

Врач еще раз внимательно пробежался по строкам и, удивленно заметил:

– За справкой ко мне никто не приходил, а ведь уже без четверти шесть.

Медбрат, расправив и без того бесконечные плечи, поиграл бочкоподобными бицепсами, отчего швы на рукавах возмущенно затрещали:

– Что будем делать, доктор?