— Сначала расскажите, что это за идея с двойниками, с несуществующей операционкой, и что вы от меня хотите иметь на самом деле.

— Узнаете… Впрочем, вы можете и не рассказывать. Марсель! — и он всплеснул руками. — Как я сразу не понял, вот башка…

— Что еще за Марсель?

— Марсель Леверье, французский студент. Филолух. Мальчишка. Прицепился к Инге на одной из международных выставок, влюбился с первого взгляда — ох уж это мне пацанское самолюбие, — потащился за ней в Брянск. Инга говорила, что окончательно отшила его, и он уехал. Значит, соврал… Но вы не бойтесь, на убийство из ревности он не потянет, кишка не та. Видать, хотел пугануть Ингу из спортивной пневматики, он тут возле досаафовских тиров ошивался. Ладно, разберемся. Не берите в голову.

— Да я вообще не беру в голову все эти странные истории. Вы извините, если я больше не смогу вам ничем помочь, то я пошел, устраиваться надо.

— Я бы на вашем месте не торопился, — медленно проговорил Мозинцев. — Я бы на вашем месте сейчас тоже все отрицал.

— Что именно отрицал?

— Да пустяки, мелочи всякие. Может, вы эти деньги на улице подобрали, а историю придумали, чтобы не искать владельца.

— Какие деньги?

— Те, что Финозову продали. Я, кстати, перекупил. Двойник — тоже, в жизни бывает всяко-разно. Файлы на ноутбуке Шульца, диск, который он заметить успел — да ошиблись немцы или провокацию устраивают. Вот так бы я говорил. Все это не главное. Главное, что у вас, Виктор Сергеевич, здесь нет прошлого. Не только документов — их можно потерять, их стырить могут, но у вас прошлого здесь нет, и мы с вами это прекрасно знаем. Нет людей, которые подтвердили бы ваше предыдущее существование ни у нас, ни у них. Так что насчет подпольного гастарбайтера из ЕС — это тоже липа, и компетентным органам это доказать раз плюнуть. И что они тогда будут думать?

— Вам бы, Егор Николаевич, романы писать. Еще пять минут — и вы убедите меня, что я шпион Уругвая.

— Вы не шпион, у вас подготовки нет.

— Спасибо за доверие.

— Пожалуйста. Вы случайно попали в другое время.

— Совершенно правильно, — ответил Виктор голосом с крайней степенью вежливости, которая обычно выдает в собеседнике дипломата или психиатра, — вы победили, сдаюсь. Я турист из Российской Федерации, у нас теперь путешествуют на машинах времени, случайно отстал от группы. Интересующий вас товар остался в машине, но где-то… — и он посмотрел на часы, — где-то уже через час за мной должны вернуться, и я заодно отдам вам этот диск. Сейчас мне надо как раз идти, а не то разминемся, так что не прощаюсь, потому что еще зайду.

Он спокойно и уверенно встал с кресла, вышел в гостиную и протянул руку за плащом на вешалке.

— Никуда вы не пойдете, — раздалось за спиной.

Виктор оглянулся и увидел направленное на него дуло пистолета. Куцый, похожий на зажигалку довоенный "Байярд" в руке Мозинцева, в этой квартире с антиквариатом и компьютером, выглядел странно, и вместе с тем как-то органично, словно в сцене из старого советского фильма.

"Доигрались…"

Конец первой части.

Часть II. Слон в муравейнике

— А если он ничего не вызовет? По "принципу ветки"?

— Тогда бы его не было. Поймите, дело не в физическом эффекте. Это информационное оружие, чисто информационное. Под объектом мы понимаем только то, что способно оказать воздействие на принятие решений на достаточно высоком уровне. Либо мы не поймем, какое, и тогда изменения пойдут стихийно, и, возможно, не в нашу пользу, либо мы поймем и используем это событие именно с выгодным для нас эффектом.

— То-есть, вы полагаете, объект действует по кем-то заложенной в нем программе?

— Программой может быть сам объект. Любая мелочь, которая может оказать воздействие. В конце концов, почему они уверены больше нас, что "Дрозд" в Брянске? Откуда утечка?

— Это мы сейчас тоже проверяем.

— Помните: у нас мало времени. Мы даже не знаем, насколько мало.