Читаем Ответ Империи полностью

"Что будет, если человечество будет жить только выгодой и приращением богатств? Будет, как с инопланетянами у Клиффорда Саймака в "Почти как люди". "Они обойдутся с людьми так же, как некогда сами люди поступили с животными, мешавшими им использовать земельные пространства. Они постараются избавиться от них любыми средствами. Вытеснят их с насиженных мест. Сгонят в кучу. И сделают все, чтобы род человеческий прекратил свое существование…" Только у нас инопланетян ждать не надо, своих хватает: какое верное название — Почти Как Люди… Почему у нас в двадцать первом веке задавлено производство? Почему мы плетемся в хвосте прогресса, почему исчезает элементарная грамотность, почему невозможно победить коррупцию, бандитизм, те же ценовые сговоры, почему от нашего имени все время решают делать то, что мы не просили? Потому что там нас победили Почти Как Люди, наши, земные, от той же обезьяны."

Виктор внезапно обернулся: мужчины с газетой не было. Когда тот вышел, Виктор не заметил — видимо, в этот момент задумался.

"Ну и черт с ним", облегченно вздохнул он. "Значит, что у нас здесь выходит? Саймак сказал, что такое не прокатит только в России и соцстранах. СССР — последний оплот человечества. Последняя надежда людей остановить Почти Как Людей. Это и есть Великая Идея. Не национальная, которую у нас лет двадцать ищут и не могут найти, а глобальная. Для всех от Северного Полюса до Южного."

— Зайдите ко мне, пожалуйста!

У Кондратьева в кабинете уже сидел Зеленков. Интуитивно Виктор почувствовал, что это не сулит ничего хорошего.

— Скажите, Виктор Сергеевич, — начал Кондратьев, теребя в руках авторучку, — у вас нет здесь, в Брянске, каких-то врагов, недоброжелателей?

— Да нет, вроде как не успел нажить. Я вообще здесь недавно, и не знаю тут никого.

Кондратьев перевел взгляд на Зеленкова. Тот откинулся назад в кресле, положив на край стола кисти рук, сцепив пальцы, и спокойно произнес:

— Ну, что я говорил?

Кондратьев положил авторучку на стол, продолжая вертеть ее по поверхности пальцами.

— Так можно и до шпиономании дойти.

— Ну а смысл? Неужели?

— А если, с другой стороны, мы недооцениваем? Сила локальной стратегии… Ну ты помнишь процент ошибок в этих случаях. Да и не в процентах дело.

— Да именно, что… Слушайте, — Зеленков обратился к Виктору, прервав непонятный последнему диалог, — в каких вы областях раньше работали?

— Железнодорожное машиностроение, бытовая электроника, потом информационные…

— Исследования, изобретательство?

— Да. Это не области…

— Понятно. Журналистика?

— Ну… был связан. Сейчас же жизнь требует многосторонности.

— Спасибо.

— Ну что ж, у меня тоже ничего нет, — сказал Иван Анатольевич. — Спасибо, вы свободны.

— А… что-нибудь… — промямлил Виктор, так и не поняв, что в отношении его решили.

— Да не волнуйтесь, это к вам не относится. Просто проверяйте в таких случаях. И не забудьте сегодня взять подъемные и насчет общежития.

"И как это понимать?" — размышлял Виктор, покинув кабинет технодиректора. "О чем они вообще? Кстати, в этом месте лес. Какой смысл меня в лес тащить? Пригрохать профессионально можно и поближе. И в Соловьях замочить было пара пустяков. Или здесь промышленный шпионаж? Из разговора можно понять — есть какая-то тема, которая может быть важнее, чем думают, и за ней охотятся? А я при чем? Я потенциальный участник? Или смогу оценить, в чем рулезность? Должен быть какой-то простой ответ…"

Он вдруг поймал себя на том, что думает о таких вещах абсолютно равнодушно.

"А, впрочем, ничего удивительного", через полминуты сказал себе Виктор, садясь за терминал. "Виктор Санчес в "Учении Дона Карлоса" пишет, что проникновение в иные реальности может включать необычные психические переживания. И мы все можем заново открыть себя, и найти внутри себя порядок, который не зависит от инфляции, падения цен на нефть, ипотечного кризиса, или чего там будет говорить княгиня Марья Алексеевна. На последнюю, положим, и раньше было глубоко начхать. Сталкинг называется, по-русски, пофигизм. Главное, жить не привычками, а наблюдением."

И его пальцы пустились по клавишам, словно он наигрывал веселый регтайм.

…Новая электроаппаратовская общага на улице Вали Сафроновой оказалась аккурат на месте снесенного двухэтажного барака за сталинским домом. Пятиэтажное здание с мансардным этажом. В руках Виктора были пакеты с едой и предметами личной гигиены, в кармане — полученные после обеда подъемные. Не халява, а скорее аванс, который здешнее государство обязательно учтет.

Комендантша была невысокой, чуть полноватой женщиной с лицом, с которого она не старалась, подобно большинству дам своего возраста, стирать проступающие морщины, и с короткой прямой стрижкой а-ля двадцатые. На темный брючный костюм была одета безрукавка с синтетическим мехом внутрь: видимо, ей часто приходилось по службе выходить на улицу, ибо в кабинете было тепло. "Комиссарша" — автоматически мелькнуло в голове у него.