Читаем Отверженный принц полностью

Да, порой с Дэвалем так. Ты уверена, что победила, и эта уверенность – твое поражение.

***

– Туфельки? – Селин фыркнула и прошла мимо него за стол, заваленный бумагами. – Ты меня пугаешь, Дэв. Прятать туфельки сестрички – это не то чтобы не твой уровень… ты даже в детстве придумывал более изощренные розыгрыши.

– Имею я право на маленькие слабости? – усмехнулся он. – Что-то не заметил, чтобы ты сильно сопротивлялась маленькой гадости для нашей принцессы.

– Она сама как маленькая гадость. Как ты ее терпишь?

– Постоянно думаю о тебе.

Селин скривилась, настолько явственно в голове Дэваля прозвучал сарказм.

Ладно, это было жестоко. Об отношениях брата с супругой уже не шушукаются, а говорят в открытую, и странно, если бы Селин это не бесило. Аида – яркая, о ней и Самаэле говорят не меньше. Это бесит. Порой так сильно, что он ненавидит не только ее и брата, но и тех, кто смеет думать об их связи.

– Это все? – спросила Селин. – Ты пришел ко мне сразу после дозора, чтобы насладиться триумфом после детской выходки?

– Нет. Я пришел, чтобы попросить помощи.

Ее руки замерли над бумагами.

– Помощи? Ты просишь помощи у меня?

– Ты можешь пересекать границу между нашим миром и Землей.

– И что ты хочешь от меня?

– Я хочу избавиться от Аиды Даркблум. Без тебя это сделать не выйдет. Ну что? Хочешь спасти свой брак, Селин Сонг?

Из-за наказания, на котором меня заставили чистить кастодиометры после занятия очередной группы бедолаг, я не успела поспать. Боялась, что если усну и в этот момент зайдет Дэваль, то потеряю шанс попасть в архив. А мне нужно было в него попасть. Мысли об отце буквально сжирали изнутри.

От недосыпа подташнивало. От волнения трясло. Когда раздались три коротких стука, я подскочила и пулей метнулась к двери, не давая Дэвалю шанса передумать.

– Идешь? – мрачно спросил он, и я закивала. – Тогда тихо. Если нас увидят – будь уверена, мытьем чашечек не отделаешься.

– Твоя работа, да? – скривилась я. – Знал, что меня накажут.

– Ага. И ты ничего не можешь мне сделать, потому что очень хочешь в архив. Хочешь настолько сильно, что если я попрошу попрыгать на задних лапках, то прикинешься цирковой собачкой.

– Напомнить, что ты ведешь меня в архив, потому что чуть не угробил во время дозора? И не хочешь, чтобы папа узнал о развлечениях любимого сыночка?

– Главное, – Дэваль демонстративно поправил мне воротник куртки (его же собственной, к слову), – чтобы папа не разочаровался в тебе. Когда узнает.

– Твой папа меня мало интересует, я забочусь о своем.

– Хватит препираться! Идем уже, ночь короткая, и я не собираюсь тратить на тебя ее всю.

Как две тени мы проскользнули к выходу, и на этот раз судьба была ко мне благосклонна: нам не встретилось ни одной живой души. Хотя я была почти уверена, что из-за какого-нибудь шкафа выскочит Самаэль с торжествующим криком «Ага!». И пугало не столько то, что он накажет за попытку проникнуть в архив, сколько увидит нас с Дэвалем, куда-то собирающихся вместе. Моя репутация не позволяет гулять с ним по ночам. Единственное, что я могу делать с Дэвалем ночью, – это закапывать его тело на заднем дворе.

– Значит, так, – сказал он в полный голос, когда мы достаточно удалились от дома, – архив – не библиотека и не книжная лавочка. Это непростое место, поэтому слушай внимательно. Мы зайдем. Найдем записи о твоем отце. И выйдем. Не отвлекаясь. Не читая другие дела. Поняла?

– Ага. Другие меня не интересуют. А что такого необычного в архиве?

– Там хранятся все судьбы миров.

Дэваль произнес это таким будничным тоном, словно мы говорили о меню в министерской столовой. Я поежилась. Для нас жизнь, судьба – это все. А для них просто папка в огромном архиве.

– Ты же не думаешь, что кто-то бегает и вручную записывает все ваши мелкие грешки? Архив – место пересечения множества дорог, единственная точка в нашем мире, откуда можно выйти в немагические миры. И в Аид. Поэтому не лезь к неизвестным дверям и не суйся в непонятные коридоры. Никогда не знаешь, где выйдешь. Мы не можем пересечь границу миров без сопровождающего, это чревато очень мучительной смертью. И под смертью я имею в виду окончательное прекращение существования.

– Архив создал Вельзевул?

– Нет, – после паузы произнес Дэваль. – Лилит. Это ее детище. Именно поэтому оно так опасно. Мы до сих пор не знаем всех секретов архива и того, куда ведут двери в нем. Хотя я не буду возражать, если ты нарушишь правила и исчезнешь. Даже не стану придумывать правдоподобное объяснение, скажу как есть.

Я закатила глаза и пробурчала что-то невразумительное, но едкое, как обычно. А сама подумала: как так вышло, что за сутки (мучительные, невыносимые, опасные и нервные бессонные сутки) Дэваль научил меня большему, чем Самаэль и преподаватели колледжа, вместе взятые?

Ненавижу нас обоих за то, что его так интересно слушать.

Где бы разузнать побольше о Лилит?