Читаем Отверженный принц полностью

Казалось, еще слово – и Самаэль втащит нас в дом за ухо. Но, к счастью, любопытство на этот раз победило. Он пропустил нас внутрь, запер дверь и уверенно направился куда-то в недра дома, наверняка к кабинету, чтобы устроить допрос с пристрастием.

Полагаю, братья собирались обсуждать что-то очень серьезное и магическое и, возможно, даже не хотели, чтобы я присутствовала. Но пока меня никто не спешил выгонять, и я шустро прошмыгнула внутрь большой комнаты с огромным письменным столом и остывающим камином в надежде услышать что-то полезное.

Потому что из объяснений Дэваля я вообще ничего не поняла.

***

– То есть ты утверждаешь, что…

Самаэль с подозрением прищурился. Дэваль пожал плечами. Он ничего не утверждает, но чутье стража не могут заглушить даже самые сильные эмоции.

– Но это же бред.

– Ты думаешь, я схожу с ума, или что?

– Нет, я думаю, ты не можешь мыслить трезво. У тебя непростой период.

– Со мной все в порядке.

– Тогда почему ты ни разу не посмотрел на Аиду?

Если бы он мог, то вместо разговора с братом отправился бы мыть руку, причем так, чтобы слезла кожа, хранящая тепло чужого прикосновения. Впервые он почувствовал ее неясный страх перед неизвестностью. В его памяти целая коллекция ее эмоций, и эта – самая вкусная.

– А зачем ты ее усыпил?

Сестренка свернулась клубочком на небольшой софе и сладко посапывала, укрывшись его курткой. Маленькая стерва так и не вернула ему ее, но как же ей идет слегка мешковатая кожанка, скрывающая под собой точеную фигурку.

– А ты, если бы меньше истекал злобой, – Самаэль прошелся по кабинету и остановился у софы, задумчиво взирая на спящую девчонку, – уже бы научился с ней взаимодействовать. Если ее не пустить – она подслушает, влезет через окно, сделает какую-нибудь глупость всем назло и ни за что не извинится. А так проснется наутро, решит, что разговор был такой скучный, что после дозора ее сморило, и пожмет плечами. Смотри, она даже милая, когда спит.

– Да ты прямо королевская интриганка. А нельзя раз и навсегда показать ей ее место? Чтобы не приходилось с плясками и прибаутками уговаривать принцессу быть не такой стервой?

– А ты не думаешь, что если я ей покажу ее место, то вместо уговоров придется послушно выполнять приказы?

Дэваль стиснул зубы и отвернулся. Напоминание о том, что он больше не наследник, больно царапнуло нутро. Но – и это удивило – совсем не так, как раньше. Менее остро, менее невыносимо. Привычно и буднично, что ли?

– Вернись к архиву. Обдумай все, что мне сказал. И еще раз повтори. В архиве открыт портал на Землю, прямо в сердце океана, и…

– И из него никто не вышел. В него кто-то вошел.

– Дэв. Наши миры разделены магией, и порой она творит удивительные вещи, но никто не может перейти через границу, оказаться на дне океана и выжить. Это что, такой изощренный способ самоубийства?

– Что бы ни вошло в портал, оно за нами наблюдало. И если бы ты не усыпил сестричку, она бы подтвердила. Я хорошо знаю теорию, Сэм. Если бы что-то вышло, остались бы следы. Материя остается, да с него натекло бы столько воды, что мы бы услышали не шаги, а хлюпанье! Нет, кто-то прошел по архиву, открыл дверь и ушел на Землю. Причем за несколько минут, что мы шли.

– В нашем мире нет существ, способных жить под водой. И нет магии, способной им помочь.

– Знаю.

– Еще что-нибудь? Или перейдем к той части, в которой я ЗАПРЕТИЛ ВОДИТЬ АИДУ В АРХИВ!

Самаэль так рявкнул, что Дэваль инстинктивно обернулся к Аиде, но она продолжила безмятежно спать.

– Ну, раз ты изъял дело ее отца, значит, на результат не рассчитывал. Дай почитать.

– Нет. Тема закрыта. Это не твое дело. Мне хватает того, что вы пяти минут не можете провести в одном помещении без драки. Никаких дел. И если ты еще хоть раз ее приведешь в архив…

– Вот тебе, брат, задачка. – Дэваль поднялся. – Когда принцесса отправила запрос в архив, вместо дела ее отца нам на голову грохнулось чужое. А потом кто-то таинственный сбежал через портал на Землю, прямо к старому затонувшему кораблю. Хочешь попробовать угадать, кто бы это мог быть?

– Чье дело? – Самаэль резко выпрямился.

– Чарльза Черри. Того парня, который должен был быть ее, – он кивнул на Аиду, – тенью.

Наутро я проснулась в собственной постели и поняла: что-то не так.

Во-первых, я засыпала определенно не здесь. Во-вторых, засыпала в ботинках. В-третьих, в теле ощущалось нечто странное и непонятное.

Лишь позже дошло: я простудилась.

То есть меня, душу, попавшую в мир мертвых, стража Предела (пусть даже еще очень маленького и неудачливого), продуло из портала, ведущего к «Титанику» на дне океана?

Клянусь, с каждым днем я все сильнее уверена, что скоро очнусь в психбольнице и добрый доктор привычно уколет галоперидольчика на ночь.

– Эй! – раздался стук в дверь. – Ты идешь? Ты опоздаешь на учебу.

– Не иду, – мрачно откликнулась я. – Я заболела. Пусть папа напишет записку учителю.

– Чего?

Дверь открылась, и в проеме показалась голова Самаэля.

– Того! Ты сказал, у вас нет болезней!

– У нас нет болезней. Хотя твое тело может ощущать боль. Ты травмировалась?