Мариус взял письмо. Девушка одобрительно, с видом облегчения, кивнула головой и продолжала:

— Теперь… за мои труды… обещайте мне…

Она запнулась.

— Что? — спросил Мариус.

— Обещаете?..

— Обещаю.

— Обещайте поцеловать меня в лоб, когда я умру… Я почувствую это и мертвой.

Голова ее тяжело опустилась на колени Мариуса, и глаза закрылись. Молодой человек подумал, что душа этой несчастной девушки уже отлетела, так как тело оставалось неподвижным. Но вдруг, в ту самую минуту, когда он считал ее уснувшей навеки, она тихо открыла глаза, в которых уже виднелся ангел смерти, и сказала ему с выражением неземной кротости:

— Знаете что… господин… Мариус? Мне кажется… я… немного… любила вас.

Она слабо улыбнулась и с этой улыбкой тихо испустила дух.

VII. Гаврош глубокомысленно вычисляет расстояние

Мариус сдержал свое обещание. Он запечатлел поцелуй на бледном челе умершей, покрытом каплями холодного пота. Это не было изменой Козетте — это было только нежным братским прощанием с многострадальной душой.

Не без трепета смотрел он на письмо, переданное ему Эпониной. Он сразу почувствовал, что это письмо скрывает для него очень важное. Он с нетерпением жаждал узнать его содержание. Таково уж человеческое сердце; едва несчастная девушка, спасшая ему жизнь, успела навеки закрыть глаза, как Мариус уже стал стремиться к той, которую любил. Он тихо опустил на землю тело умершей и ушел из закоулка. Какой-то внутренний голос говорил ему, что не следует вскрывать письмо той перед трупом этой.

Он поспешил в кабак и подошел к одной из свечей, горевших в нижней зале. Письмо оказалось коротенькой запиской, сложенной и запечатанной с чисто женским изяществом. Адрес, написанный тонким женским почерком, был следующий: «Господину Мариусу Понмерси, у господина Курфейрака, улица Веррери, № 16». Мариус сломал печать и прочел содержание записки:

Невинность этой любви была такова, что Мариус только в первый раз видел почерк Козетты.

Историю этой записки можно рассказать в нескольких словах. Все было делом Эпонины.

После вечера 3 июня заботой этой девушки стало расстроить замыслы своего отца и его товарищей-бандитов относительно дома на улице Плюмэ и разлучить Мариуса с Козеттой. Она поменялась лохмотьями с первым попавшимся молодым шалопаем, которому показалось очень забавным переодеться самому женщиной, а женщину увидеть в своем рабочем отрепье. Это Эпонина бросила Жану Вальжану на Марсовом поле предостережение, выразившееся только в одном слове: «Переселитесь». Вернувшись домой, Жан Вальжан под влиянием этого предостережения сказал Козетте: «Мы сегодня вечером переезжаем с Туссен на улицу Омм Армэ, а на будущей неделе будем в Лондоне». Ошеломленная этим неожиданным ударом, Козетта второпях черкнула вышеприведенные строки Мариусу, а потом призадумалась относительно того, каким способом передать записку по адресу. Она никуда не выходила из дома одна, а Туссен, если попросить ее отправить записку, непременно поставила бы хозяина в известность. В пылу этой тревоги Козетта вдруг увидела сквозь садовую решетку переодетую рабочим Эпонину, бродившую вокруг сада. Подозвав молодого блузника, Козетта отдала ему записку вместе с пятью франками и попросила снести записку по адресу, а деньги оставить себе в качестве вознаграждения за труд. Эпонина взялась исполнить поручение и сунула записку в карман. На следующее утро 5 июня она отправилась к Курфейраку и спросила у него о Мариусе, — не для того, чтобы вручить ему письмо, но просто с целью увидать его, как сделала бы на ее месте каждая женщина, терзаемая безнадежной любовью и ревностью. Мы уже знаем, как она поджидала возвращения отсутствующего Мариуса или по крайней мере Курфейрака, тоже отсутствующего дома. Когда Курфейрак сказал ей: «Мы идем на баррикады», — в уме Эпонины блеснула новая мысль: броситься навстречу этой смерти, как бы она бросилась навстречу и всякой другой, и толкнуть туда же Мариуса. Она пошла вслед за Курфейраком, удостоверилась, в каком месте сооружалась баррикада, и, вполне уверенная, что Мариус в обычное время пойдет на свидание на улицу Плюмэ, так как предупреждение его о том, что Козетты там уже не будет, у нее, Эпонины, в кармане, подкараулила его там и от имени его друзей пригласила его на баррикаду. Она нисколько не сомневалась, что Мариус, приведенный в отчаяние безвестным исчезновением Козетты, последует этому приглашению. Направив его к баррикаде, Эпонина сама вернулась на улицу Шанврери. Мы видели, что она там сделала. Она умерла с той трагической радостью, которая свойственна ревнивым сердцам, увлекающим любимого человека за собою в могилу с расчетом, что таким образом он никому не достанется.