Том пустился бежать, хотя это и не было сознательным решением, но даже боль в лодыжке и звук собственного прерывистого дыхания в ушах не могли вытеснить из головы то, что там было. Только когда дом остался далеко позади, он остановился, согнувшись пополам и опершись руками на колени. Его хриплые вдохи по звуку походили на всхлипывания. Так он еще никогда в жизни не бегал.

Том шел еще почти два часа, не сознавая, что делает. Он не знал, трясется ли он от утомления, от холода или от страха. Он так устал, а нога так разболелась, что очертания Никки подернулись по краям дымкой и в конечном счете растаяли.

Чуть позже он услышал вдалеке шум приближающегося автомобиля, ровное гудение, которое становилось все громче; и наконец из-за поворота впереди появилась машина, залив Тома белым светом фар. Сощурившись, Том отошел ближе к обочине, чтобы не оказаться у нее на пути. Но вместо того чтобы проскользнуть мимо, машина стала тормозить и остановилась в нескольких футах перед ним. Когда Том дохромал до нее, водитель открыл дверцу, и Том увидел, что это Гэвин Маккензи, а рядом с ним в машине сидит Фиона. Неужели никуда от этой женщины не деться?

— Томми, чуток поздновато для прогулки, — сказал Гэвин, когда Томми поравнялся с ним. — Домой идешь? Мы тебя подвезем.

Это было мучением. Том попытался собраться, вспомнить, как нужно разговаривать с другими.

— Нет. Все хорошо. — И потом, чуть не забыв, добавил: — Спасибо.

— Чепуха, — возразила Фиона, наклоняясь к нему с пассажирского сиденья. — Мы отвезем тебя домой.

— Вам не по дороге, — выдавил Том. — Не в ту сторону.

— Всего двадцать минут, чтобы забросить тебя домой, а пешком идти долго, особенно в это время суток, — сказала Фиона.

— Нет, — ответил Том. Он попытался улыбнуться как бы невзначай, но в то же время убедительно. — Все хорошо. Я с удовольствием прогуляюсь. — И он попытался пройти мимо машины.

— Не глупи, Томми, — настаивала Фиона. — Залезай.

Том снова остановился.

— Не надо меня подвозить, — процедил он. Он очень старался говорить вежливым тоном; вдруг ему показалось, что мама за ним наблюдает.

— Ты не можешь идти так далеко в темноте, — возразила Фиона.

— Оставьте меня в покое, — ответил Том. Ощущение от этой беседы было такое, как будто наждачкой водят по коже.

— Мы только хотим помочь. — Теперь Фиона казалась оскорбленной.

— Это не помощь, если люди ее не хотят.

— Ну же, дорогуша, — сказал Гэвин мягко. — Он не хочет, чтобы его подвозили. — И добавил: — Доброй ночи, Томми.

Но Фиона продолжала:

— Ты должен ценить, когда люди пытаются тебе помочь. Не упрямься, Томми, ну же. — В ее голосе было некоторое самодовольство, от которого Том взбесился.

— Послушайте, — воскликнул он, — а не пойти ли вам нахуй?

Ненадолго повисло потрясенное молчание, после которого Фиона начала: «Послушай-ка…», но Том не стал ее слушать, а пошел, хромая, мимо машины. Он был рад, когда опять стало совсем темно. Через какое-то время он уже не понимал, где кончается ночь и начинается он сам. Просто нужно поспать, говорил он себе. Бывало и хуже.

Он увидел дом Малькольма еще издали; во всех окнах горел свет. Дом плыл в темноте, как ярко освещенный корабль.

Когда Томми дошел до него и прохромал внутрь, Малькольм встретил его в прихожей. Том понял, что дядя ждал его, и по какой-то причине это его разозлило.

Малькольм вытер ладонью лицо.

— Ты вернулся.

— Я заблудился, — ответил Том, представив, какие у него могли быть проблемы. Но его это не волновало.

— С тобой все в порядке?

Том пожал плечами:

— Да.

Лодыжка болела. Он слишком устал, чтобы думать.

— Ты дрожишь, — заметил Малькольм. — Иди и выпей чего-нибудь горячего. Есть какао. Я приготовлю грелку и принесу одеяло.

— Нет, — отказался Том, и получилось более резко, чем он хотел. — Со мной все нормально. Я просто хочу лечь в постель.

Малькольм тронул своей ладонью руку Тома. Голос его был тихим и настойчивым.

— Я беспокоился.

— Нет нужды, — ответил Том, отступив. Он посмотрел на Малькольма, и между ними в воздухе повисло то, что Том думал, но не сказал: «Кто я для тебя, в конце концов?»

Он отвернулся от Малькольма и пошел вверх по лестнице.

3

Когда Малькольм вернулся в шесть часов с фермы Роберта и не застал Томми дома, он сначала не придал этому большого значения. Уже почти стемнело, но Томми хорошо знал остров, а по дороге можно было легко идти и в темноте. Малькольм сделал себе чашку чая и уселся ждать.

Но к половине восьмого он стал нервничать. Томми раньше всегда возвращался до заката; и если он знал, что уходит надолго, почему не оставил записку? Возможно, у него с собой телефон, предположил Малькольм, но он вряд ли позвонит — Малькольм был почти уверен, что у Томми нет его номера, так же как и у Малькольма не было номера Томми. Он сделал себе еще чашку чая и попытался почитать газету.