Читаем Отсутствие Анны полностью

Они, определенно, были под водой. Над их головами с хлопком сомкнулась темная волна, и Марина видела вихрь пузырьков у собственных распятых в немом крике губ и такой же – у лица Эдгара. Перевозчик в сером оставался невозмутим – и она не видела ни пузырьков, ни его лица. Казалось, огненные глаза и большой рост привиделись ей – все случилось слишком быстро, чтобы знать хоть что-то наверняка.

Лодка падала сквозь густую толщу воды, но Марина все еще жила и дышала и даже не ощущала прикосновения воды к коже. Она попыталась заговорить с Эдгаром, но звук умер, растворился в воде, едва слетев с губ.

Сначала за бортом не было видно ничего, кроме чернильно-синего тумана, но чем глубже они погружались, тем яснее Марина различала контуры и очертания вокруг. Темно-блестящие подводные скалы, дрожащая поверхность кораллового рифа, шевелящая скользкими языками морских цветов, стайки золотистых и алых рыб. Рыбы стремительно проплывали перед Маринином лицом, словно резко распахивая занавес, – слева направо, справа налево.

Ниже, ниже, навстречу разверзнутым в вечном крике пастям подводных пещер, в которых мелькали разноцветные сполохи, похожие на отблески фонарей на ночной набережной. Еще ниже – вдоль бетонной стены, покрытой лохматой лиловой плесенью, из которой тут и там выглядывали прыткие, смертоносные мурены.

Еще ниже – Марина различила потемневшие от воды полки, росшие прямо из затопленных бетонных плит, на которых лежали грудой черепки глиняной посуды, часовые шестеренки, опустевшие банки с размытыми бледными изображениями ягодами и фруктами на мягко отошедших наклейках. Ниже – темной тенью за бортом промелькнула акула, огромная, как в книжке про Кон-Тики, которую Аня читала в детстве. Ниже – фонтанный каскад пузырьков ударил в лодку, и некоторое время Марина не видела ничего.

Что-то с силой ударило в дно лодки, и Маринин желудок ухнул вниз. Она успела разглядеть стеклянные купола и высокие готические шпили строений, мерцающие рыжим светом огни в окнах, гибкие тени существ, похожих на человеческие, мелькающие там и тут, а потом лодка, пошатнувшись, начала набирать высоту. Марина перегнулась через борт, пытаясь разглядеть неведомых существ, их подводный город – еще один взгляд, похожий на жадный глоток, – но не разглядела ничего, кроме клубящегося внизу пузырькового тумана.

Перевозчик плавно повел веслом, и лодка тоже замедлила ход. Теперь они не неслись, а парили в толще воды, и на этот раз Марина ощутила прохладное давление воды на лице. Уши заложило, голова болела, но она не решилась коснуться лица, оторвав руки от бортов. Покосившись на собственные красные пальцы, Марина подумала, что, должно быть, не сумела бы разжать руки, даже если бы захотела.

Позднее ей казалось, что они достигли дна за несколько минут, а поднимались долго – может быть, прошли часы, прежде чем вода над их головами начала наконец светлеть.

Они двигались все быстрее, и наконец лодка, нестройно качнув носом, выпрыгнула на поверхность, как поплавок. Едва вдохнув свежий соленый воздух, Марина почувствовала, что насквозь промокла. Эдгар тоже был мокрым с головы до ног. Не глядя на нее, он меланхолично отжимал полу пиджака так спокойно, как будто подводные путешествия были для него не в новинку. Марина отбросила со лба насквозь мокрые волосы и заметила, что перевозчик остался абсолютно сухим. Уверенной рукой он вел лодку к берегу, по-прежнему не глядя на пассажиров, и снова Марине не удалось поймать его взгляд или хотя бы разглядеть лицо. По крайней мере, на этот раз она различила то ли руку, то ли похожую на птичью костлявую лапу, цепко сжимающую весло.

Берег, к которому правил серый перевозчик, не был похож на тот, с которого начался их путь. Собственно, он был не похож ни на один из берегов, которые Марине доводилось видеть воочию или на фото. Да и не было толком никакого берега – волны медленно, торжественно накатывали на студенистую, дрожащую поверхность болота, тянущуюся вдаль без конца и края. Над поверхностью, на границе между болотной жижей и темнеющим небом, плясали зеленые, оранжевые и желтые огоньки. Тут и там голые деревья жалобно тянули кривые ветки к небу. Они стояли на почтительном расстоянии друг от друга, словно заключенные, которым запретили говорить друг с другом.

На берегу не было никакой жизни – только вдали протяжно и монотонно кричала птица. Из моря на болотистый берег тяжелой змеей выползала дорога, посыпанная желтым песком, уводящая взгляд далеко – не видно куда.

– Что это? – спросила Марина и не узнала собственного голоса: воздух здесь как будто был гуще и все звучало ниже обычного.

– Мунковы болота, – прошептал перевозчик. – А это – тракт Великой Матери. Ведет отсюда до самого города Нет.

– Значит, мимо не пройдем, – сказал Эдгар. Его голос тоже прозвучал незнакомо. – Где мы с леди можем сойти на берег?

– Не так быстро, – отозвался перевозчик, и на этот раз он не шептал, а почти хрипел. – Чтобы сойти, нужно заплатить. Платите.