Читаем Отступники полностью

Джон помнил, что подарил ей тогда маленький изящный кинжал, и прекрасно понимал, что воспользоваться им, чтобы защититься от Гилберта, она бы не смогла: сестра училась сражаться наравне с Джоном, но куда ей, шестнадцатилетней девочке, против высокого взрослого мужчины? Джон и сам с трудом справился с ним тогда, в ту роковую ночь…

А Анна была совсем беззащитна. И как он не понял этого, когда оставлял её одну?

Джон помнил их прощание и последний разговор. Да, это был сон, но слишком уж много у этого сна было общего с явью.

* * *

— Ты стал плохо спать, — заметила Кара.

Джон с трудом оторвался от своей овсянки, которую, впрочем, не ел, а просто перемешивал маленькой ложечкой.

Они сидели в главном зале небольшого придорожного трактира, где остановились на ночлег. Следовало продолжить путь как можно скорее, но Кара настояла на завтраке, и Джон согласился, хотя у него не было никакого аппетита, зато было полно сухарей и солонины в седельных сумках, чтобы перекусить в дороге, если аппетит вдруг вернётся.

Утром трактир пустовал; вчера вечером здесь было не протолкнуться, но сейчас оказались заняты лишь два-три столика и узкая деревянная лавка в дальнем углу. Там сидела лишь одна девушка в ярко-жёлтом платье с красными рукавами, её волосы были собраны в небрежный пучок, а алая помада на губах заметно размазалась. Но увидев, что Джон бросил на неё беглый взгляд, она кивнула ему и улыбнулась.

— Что, хочешь снять? — хмыкнула Кара, отпивая из своей кружки глоток воды. — Думаешь, в тёплых объятиях красивой девушки спать будешь лучше?

— Нет, ты что, — округлил глаза Джон и, кажется, покраснел.

Он никогда не снимал шлюх и никогда не приставал к первым встречным девушкам; за то время, что ему пришлось провести вне дома, он спал лишь с теми, от кого слышал явное согласие, и уж точно не за деньги. Это была скорее взаимопомощь, услуга за услугу. И во время войны он обходил стороной и лагерных шлюх, и тех, кто с ними водился.

— С чего ты взяла, что я плохо сплю? — попытался Джон вернуться к старой теме и даже отправил в рот небольшую порцию овсянки.

Кара закатила глаза.

— Всю ночь ворочался, попробуй не услышь, — сказала она. — Может, тебе настойку страстоцвета сделать? Правда, сейчас я его вряд ли в лесу смогу найти… Но, думаю, тут есть какая-нибудь травница, я найду у неё засушенный.

— Страстоцвет? — поднял бровь Джон и едва не выронил вилку от изумления — название травы его не вдохновило. — Ты всё-таки решила отправить меня к шлюхе?

— Господи, ну ты и… — Кара рассмеялась и не закончила фразу. — Я хочу, чтобы ты сам поспал и мне дал поспать спокойно хотя бы одну ночь. Страстоцвет — это успокаивающая трава.

Несколько мучительно долгих, тягучих минут они просидели молча. Джон с горем пополам доел свою овсянку. Нестерпимо хотелось эля, но он поклялся себе не пить утром, да и вообще поменьше принимать алкоголя. Особенно сейчас, в дороге, когда и за Карой нужен глаз да глаз, и всякая шваль шляется вокруг, причём не только воры и разбойники, но и разнообразная нечисть. Стоит отвернуться — и можешь лишиться не только кошелька, но и жизни.

Да, он всё ещё не мог полностью довериться Каре несмотря на то, что они вместе сняли с Гилины проклятие вампиризма, отбились от любвеобильных дриад и сбежали от буйного призрака, обладающего немалой силой. Вместе натерпелись страха. Вместе делили дорогу, кров и еду. Им уже довелось ночевать под открытым небом — позапрошлой ночью. Темнота застала их в пути, и до трактира они так и не дошли. Ночь была холодной и промозглой, и Джон отдал Каре свой плащ, чтобы она укрылась им, а сам почти всю ночь стоял в карауле. Он в тот момент сам не понимал, чего боится сильнее: внезапного нападения извне, неважно, от кого именно, или того, что Кара прикончит его во сне?

Ему-то было не привыкать ночевать под открытым небом, а вот Кара то и дело выражала своё недовольство тем, что ей пришлось улечься на холодную землю и накрыться одним только плащом. Она уверяла, что замёрзла и проголодалась, а солонина и сухари голод почти не утоляли, что в её волосах застряли листья и, кажется, какие-то насекомые.

Вот и сейчас Кара не преминула напомнить ему об этом.

— Вся моя одежда пропахла гарью, — пожаловалась она. — А ты знаешь, что жечь костры в лесу опасно?

— Я знаю, что без костра мы не смогли бы ни пожарить грибов, ни вскипятить воды, а ещё либо замёрзли бы — заметила, какие ночи стали холодные? — либо на нас бы напали какие-нибудь хищники, которые боятся огня. — Впрочем, оборотней тогда костёр не испугал, но они ведь и зверями в прямом смысле слова не были… — Элет никогда не жаловалась, — вздохнул Джон.