Читаем Отрыв полностью

Я пошёл вразнос… Помню, как хотел лететь, бомбить и взрывать, разметать всё в пух и прах, пройтись огненным валом по этой сволочной планетке — меня остановили, просто физически не пустили к леталке, кто-то вовремя сообразил. Помню, как бился дико, как меня держали. Рвался, шипя от ярости, и вырвался, кажется; помню детали — рот чей-то, искажённый в оре, нос, в кровь расквашенный… Заломали — прижали к бетону — помню, руку кто-то подсунул волосатую, и как я в неё зубами… Прибежал Док со шприцем… Дальше совсем смутно — лекарство то ли работало недолго, то ли подействовало слабо… Снова дрался с кем-то… Кажется, я всё-таки набил морду Скаю. Или то уже были глюки?

Очнувшись, я долго не мог понять, где нахожусь. Не казарма — точно. Вроде, не губа. И уж совершенно определённо не лазарет…

Потом дошло. Каморка в ангаре, та самая, Тарасова. Я лежу на раскладушке. Почему-то не могу шевельнуться.

— Ну вот, — произнёс кто-то. — Глядите, очнулся. А вы — в медчасть, в медчасть… Фуфло наша медицина. Не видели, что ли?

Я узнал говорившего — Скай. Присмотрелся… Батюшки светы, это что же, это я его так?

Рядом ребята — Дин, Джуба, даже Лёнчик где-то на заднем плане… Набились в каморку, не повернуться. Стоп. Почему же я двигаться-то не могу?

Скай придвинул табуретку, сел рядом.

— Ну ты как? — спросил.

Я выговорил хрипло:

— Двигаться не могу.

Вокруг хохотнули.

— А кроме?

— Голова болит дико.

— Это ничего, потерпишь. Так развязывать, что ли, уже тебя? Драться не будешь?

— Не буду, — я помолчал, соображая со скрипом. — Я разве опять дрался?

Вопрос почему-то вызвал дружный смех.

— Ты только Дока обманул, — подмигнул мне Скай. — Он вкатил тебе полный шприц какой-то дряни, говорит — ведите его спать… Ты вроде вялый стал… Но до койки не дошёл. — Скай хмыкнул. — Сколько народищу с твоими отметками на роже ходит — жуть. И не только на роже, конечно, но тех хоть не видно. Ну уж и тебе перепало, не взыщи. Озлил народ. Эким бульдозером пёр, чуть сладили! Хотели мужики опять медицину звать, я отговорил. Кто знает, что они там намутят и во что всё это выльется. А мы — народными средствами: повязали и спиртика влили. Доку сказали — спит… Караулили тут… А теперь подумай и скажи ещё раз: ты в порядке? Можно тебя развязывать?

— В порядке я, в порядке.

Руки-ноги чертовски затекли — долго я всё-таки валялся…

Стоило появиться на лётном поле — меня захомутали и засадили на гауптвахту. В лазарет, видать, не рискнули — на всякий пожарный. На "губе" замки крепче.

Нормально. При нашем ритме жизни "губа" — считай, что отпуск. Нервы подлечить…

Док приходил несколько раз. Поначалу ещё колол что-то. Позже обследовал, остался доволен. Подарил упаковку таблеток — глюкозы с витаминами, я их грыз на сладкое, как конфеты.

Пять дней просидел.

Вышел — стал летать. Как обычно. С мужиками проблем особых не имел — никто зла не затаил.

Со Скаем мы потом распили флакошку.

В общем, постепенно всё вошло в колею.

Сон только стал мне частенько сниться. Будто я опять в госпитальном коридоре, Роми бежит за мной, что-то кричит… И я знаю, что это — что-то очень важное, жизненно важное, и для меня, и для неё, и вообще для всего на свете. Знаю, что страшное случится, если я её не выслушаю; хочу остановиться — и не могу. Прислушиваюсь — но все заглушает рёв ветра…

Сколько раз мне снился этот сон, но так ни разу я её и не услышал.