Читаем Отрочество полностью

– «Вот, видишь, как ты точно пробил!? А я бы так бить побоялся! Бил бы что есть силы и куда попало!» – подтвердил правильность их выбора Платон.

– «Так и ты бы забил! Но хорошо, что и у меня тоже хет-трик на счету! А самое главное, что мы стали чемпионами лагеря и получим грамоты! А в следующую смену приедут старшие, и вы вряд ли выиграете!» – радостно, но чуть с грустинкой ответил Ишмуратов, зная, что на следующую смену он не останется.

Довольные победой шли они теперь на праздничный обед.

До этого их отряд выиграл и волейбольный турнир, в играх которого Платон отличился своей коронной, точной и мощной подачей лодочкой и хитрой игрой у сетки, где самый высокий, ещё толком не умея гасить, часто переправлял мяч мимо соперников одним движением кисти. Их отряд выиграл, но без Платона, и в баскетбол, в котором кроме Толи Ишмуратова блеснули ещё и Слава Цаплин и Витя Брусникин.

А личное первенство отряда и лагеря по настольному теннису выиграл Толя Ишмуратов, в финале с трудом победивший Платона, который до этого в 1/8 финала, в четвертьфинале и в полуфинале последовательно сначала разгромил Шматько, потом в равной борьбе одолел Цаплина и Брусникина.

А вечером после сладкого полдника состоялся заключительный концерт пионерской художественной самодеятельности, на котором мальчишки отряда Платона громогласно исполнили песню «Куба – любовь моя!». А после концерта состоялись прощальные танцы, начавшиеся разученными групповыми. Только тут Платон увидел сестру, вместе с другими пионерами исполнявшую танцы Падеграс и Падеспань. И как Настя это делала, брат понял, что не только её занятия танцами здесь, но и её детсадовские уроки не прошли даром.

Но кроме танцев Настя в пионерлагере из обилия разных кружков занималась и художественной лепкой из пластилина, достигнув заметных успехов и теперь даже существенно превзойдя в этом брата, радовавшего её своим творчеством ещё в детстве. Ею, теперь профессионально сделанные скульптурные группы, отличались качеством обработки поверхности и детальной проработкой даже очень мелких деталей. Особенно Платону понравились заплатки на штанах деда из сказки про репку.

А в последнюю ночь перед отъездом домой пионеров из первой смены произошло традиционное мазание спящих зубной пастой. Однако Платон лишь претворился им, прищуренными глазами следя, как некоторые мальчишки ходят по палате, выискивая крепко заснувших товарищей и фигурно выдавливая на их лица зубную пасту. Наконец кто-то подкрался и к нему. Конечно, этим смельчаком оказался его скрытый враг Костя Шматько.

– «Не, Платона не надо! А то ещё узнает и прибьёт!?» – послышался чей-то взволнованный шёпот.

– «Да нет! Он спит! Не узнает, если ты не скажешь!?» – почувствовал Платон тёплое дыхание на своёй левой щеке, наклонившегося над его лицом противника.

В следующий момент Шматько немного отклонился назад, направляя на лицо неотомщённого соперника тюбик с пастой. А лежачий Платон своей правой рукой с разворота что есть силы нанёс удар ему «лодочкой» в его левую часть лица. Не хилый Шматько сразу рухнул на соседнюю кровать Коли Угарова, от чего тот, возможно видевший эротический сон, сразу вскочил с громким воплем. Все остальные шкодники, испугавшись, бросились к своим кроватям под одеяла. Растерявшийся и ошарашенный Шматько, потеряв тюбик и держась за левую щёку, со стоном поплёлся в проход.

А Платон лишь повернулся на левый бок и, якобы спросонья, только и пробурчал:

– «Дайте же поспать, черти!».

На следующий день в среду 3 июля состоялся отъезд домой пионеров из первой смены. Из товарищей Платона уезжали Ишмуратов и Брусникин, а также Угаров и Шматько, чем он был только доволен.

Зато оставался весьма разговорчивый собеседник Слава Цаплин и постоянный партнёр по щелкунчикам Серёжа Цветков. Кроме Платона и Насти Кочет и некоторые другие пионеры из разных отрядов остались на вторую смену, а пока на короткий пересменок.

В дождливый четверг 4 июля Платон вместе с маявшимися от безделья мальчишками залез на крышу хозяйственной одноэтажной постройки и, демонстрируя перед товарищами свою удаль и смелость, спрыгнул с высоты на землю, но неудачно.

Перед прыжком Платон, сравнив эту высоту с высотой прыжков в Печатниковом переулке и поняв, что она ниже, а грунт мягче, сиганул очень уверенно, но не разглядел на земле помеху, попав ступнёй на, торчащий из валявшейся в траве доски, гвоздь. Он лишь почувствовал, как инородное тело практически безболезненно легко вошло в его ступню. Пришлось идти в медпункт. Но к его удивлению всё лечение свелось к обработке ранки йодом и наклеиванию на неё пластыря с какой-то мазью.