Читаем Отрочество полностью

Победа США с любым счётом выводила бы их на пятое место, и давало бы шведам преимущество перед нами, как +19 против +10. В то же время победа ГДР уже давала бы нам преимущество, как +13 против +8.

Тогда игры последнего тура в воскресенье 17 марта также проходили не параллельно, а последовательно. Сначала на поле вышли сборные США и ГДР. За три секунды до финального свистка американцы попали в перекладину ворот, и встреча завершилась вничью 3:3. Таки образом по лучшей рознице шайб пятой командой стала Финляндия, и соотношение забитых и пропущенных шайб у Швеции и СССР стало, как +8 против +6.

Об этом Платон с отцом узнали на лыжной базе «Труд».

Теперь на лёд вышли сборные Чехословакии и хозяев Швеции, которым для чемпионства достаточно было ничьей или даже своего некрупного поражения при условии не выигрыша сборной СССР у канадцев, или же выигрыша, но пока не ясно с каким минимальным счётом. Чехам же для получения лишь бронзовых медалей нужна была только победа, при этом им был бы безразличен последний результат. И они добились победы 3:2.

Теперь перед последним матчем у них стало +7 против тех же +6 у нас.

Лишь поражение перемещало бы сборную СССР за черту призёров.

Ничья и победа в одну шайбу давали нам серебро. И только победа в две и более шайбы приносила сборной СССР чемпионский титул.

Об этом Платон с отцом узнали уже возвратившись домой и сразу сев вместе за телевизор.

И сборная ССР взялась за дело, постепенно создавая нужный задел. Уже в первом периоде счёт стал 3:0 в нашу пользу, а после второго периода он стал уже 4:0.

Но в самом конце игры у нас последовали одно за другим два удаления. И за сорок секунд до конца игры сборная СССР осталась уже втроём, но с вратарём против шести полевых канадских игроков. Канадцы успели забросить только две шайбы и счёт 4:2 вывел сборную СССР в чемпионы.

И хотя мужчины Кочеты переволновались не на шутку, но всё заглушила радость победы.

Но их радость не разделила Настя, так как в середине марта по горячей путёвке её на месяц опять направили на лечение, но теперь в детский санаторий Есентуков.

Под впечатлением прошедшего чемпионата мира по хоккею Кочет и Сталев стали делать и настольный хоккей. У Платона он получился из пенала под черчение совсем маленький и для маленьких дорожных шашек. А у Саши, имевшего в то время больше возможностей по подборке материала, хоккейная площадка получилась с бортами, срезавшими её углы, и под те же нормальные пластиковые шашки. И ворота он сделал хоть и стационарные, но удобные для игры, обмотав чёрной матерчатой изоляцией четыре гвоздика.

У Платона ворота оказались функционально и по пропорции больше похожими на настоящие ворота. Они были вырезаны из специально по размеру подобранного от обрезанного прозрачного пищевого пластика из-под творожка, крепились отверстиями на два чуть выступающих гвоздика и при необходимости легко снимались, что, правда, иногда и мешало игре.

Но теперь Сталев признал правило Платона щёлкать игроков пальцами, а не передвигать их по площадке тупыми зачастую жульническим тычками, хотя часто забывал об этом, особенно в критических ситуациях, вызывая недовольство партнёров.

Поэтому, в отличие от настольного футбола, Платон признал настольный хоккей Сталева лучше своего. Он очень понравился и всем их партнёрам, полностью переключившимся с настольного футбола на настольный хоккей, разыгрывая теперь и чемпионаты СССР (Москвы), и чемпионаты Мира и Европы.

Сталев, как хозяин места проведения соревнований и самой площадки, взял себе «Спартак» и сборную СССР. Симаев – «Динамо» и Швецию. Платон – «Крылья Советов» и Канаду, Савельев = ЦСКА и Чехословакию. Туляков – «Локомотив» и США. Они все так втянулись с эту игру, что у всех пятерых стала страдать учёба.

Но страдать учёба у Платона стала и по другим причинам.

После просмотра фильма «Тайна острова Бэк Кап» он со Сталевым вдруг внезапно увлёклись рисованием карикатурно-комичных историй маленьких человечков, занимаясь этим даже на уроках. Это была бесконечная история крушений на горных дорогах и мостах с падением в пропасть и воду разбитых машин, вагонов и человечков.

Разглядывая различные позы этих падающих вниз микроскопических человечков, Платон вдруг увидел их аналогию с записью нот на нотном стане.

Он с содроганием вспомнил уроки пения, но с удовлетворением отметил, как он лихо рисовал скрипичный ключ и легко справлялся с записью нот на нотных линейках. И как он стеснялся петь один. Хотя различная музыка очень часто звучала в его голове, но он никогда не мог воспроизвести слышимые им звуки в произносимые. Из-за этого он слыл в пении весьма неуспевающим учеником.

В письмах братьям в конце марта Алевтина Сергеевна даже пожаловалась на все эти неудачи сына: «Платон учится неважно».

Но Платон Кочет с Сашей Сталевым и Васей Симаевым не только играли дома у Сталева в интересный настольный хоккей, очень близко имитирующий и моделирующий настоящий, но и много занимались спортом на свежем воздухе, в основном конечно играя в футбол.