Читаем Отрицание полностью

- Сначала они должны найти тебя, и ясно, что я не вверю, что это произойдет. – Он встает и

берет меня с собой. – Давай отдадим Маттео его дом и поехали в мой.

- Ты уверен, что мне не надо залечь на дно?

- Я никогда не говорю то, в чем я не уверен. – Он нагибается и сплетает свои пальцы с моими, и начинает идти к двери, а я позволяю ему это по одной причине, и это причина только: если он неправ, мы оба умрем. Я не могу придумать никакой план, который заставил бы его работать на него.

Через час, я с Кейденом снова находимся в Роллс-Ройсе, и он выводит нас из гаража, в ливень.

– Я не могу поверить, что до сих пор так льет дождь, - говорю я, смотря, как брызги стучат по

переднему стеклу снова и снова.

- Радуйся, что так, - говорит он, поворачивая на узкую дорогу, которая я считаю ведет к более

пригодной для езды дороге. – Потому что я тебе обещаю, погода сделает поиск тебя немного менее

энергичным, и мы выиграем немного времени. – Он тянется к папке. – Время тестирования. Полное

имя?

- Рей Элеана Вод, - отвечаю я, когда он поворачивает на еще одну узкую дорогу.

- Дата рождения?

- 20 июля 1988 года, - я отвечаю, и задерживаю дыхание, когда он маневрирует машину за угол

и выезжает на дорожку, такую узкую, что я уверена мы собираемся разбиться. – Черт возьми, - говорю

я, хватаясь за дверную ручку. – Здесь все дороги такие узкие?

- Большинство из них, да. – Он косо смотрит на меня. – Заставляет тебя ценить мой мотоцикл

сейчас немного больше, не так ли?

- Я бы лучше прошлась, спасибо.

- Мотоциклы быстрые и эффективные. Ты привыкнешь ездить на них.

- Нет, - говорю я, мысль поражает меня. – Я не привыкну ездить ни на чем. Мой паспорт годится

только на девяносто дней.

- У меня есть план, - говорит он. – У меня всегда есть план.

- Маттео?

- Да. Маттео.

Мы проезжаем еще один сумасшедший узкий поворот, и я закрываю свои глаза. – Да. Идти

пешком самостоятельно.

- Ходьба здесь точно популярна. Фактически, ты не можешь ездить в определенных местностях, и эта включается сюда, если только ты не живешь в этом районе и не имеешь одобренный номерной

знак.

- Что это за местность?

- Она называется Трастевере, и благодаря нескольким американским колледжам в районе, в ней

большое население носителей английского языка.

- Мне легче узнать, что я здесь не такая чужая. Возле твоего дома люди говорят на английском?

- Он не так дружен с английским, как Трастевере, но он близко. И мы уже здесь. – Он

выруливает на подъездную дорожку, и я смотрю в изумлении на высокое строение перед собой, две

ступени едва видны посередине быстро падающего дождя.

- Кейден. Это замок.

- Этот район весьма отстал от жизни, но да. Это замок, и в нем есть один из нескольких гаражей

по соседству. – Он нажимает на кнопку, и дверь начинает подниматься.

- Не могу представить, что буду жить в замке, - говорю я. – Он реконструирован, как место

Маттео?

Он сделал недовольный звук и уезжает от ливня, заезжая на наклонный въезд. – Я бы не

разрушил историю, как сделал Маттео у себя, что однажды было произведением искусства. Я сделал

несколько реставрационных работ, но приложил все усилия, чтобы сохранить первоначальную

архитектуру на месте.

- Сколько ты здесь живешь? – спрашиваю я. Гараж достаточно большой, чтобы уместить внутри

много мини машин, и из того, что вижу, я могу сказать он держит ряд спортивных автомобилей и

мотоциклов. Он давит на кнопку, чтобы плотно закрыть нас внутри и выключает мотор. – Я

унаследовал замок пять лет назад.

Унаследовал. Значение этого слова безошибочно. Кто-то умер, и какая-то часть меня

испытывает боль, которая распространяется глубже, чем сам момент. Я бросаю на него взгляд, чтобы

обнаружить, как он положил свои запястья на руль, смотря вперед. – Ты одинок, как и я?

- Не как ты, - говорит он, до сих пор не смотря на меня, его тело твердое, как и его голос. –

Никто, кого я потерял, не вернулся назад.

Мои кишки закручиваются в узлы, и я отворачиваюсь, беспокоясь о семье, которую я возможно

потеряла. Нет. Я потеряла. – Мои ушли, тоже, - говорю я, мой голос ломается от осознания.

- Ты этого не знаешь, - говорит он, и наши головы поворачиваются в одно и то же время, взгляды сталкиваются.

- Знаю. Я только хочу, чтобы у меня были о них воспоминания.

- Воспоминания – враг, который никогда не умрет, - говорит он, отворачиваясь и открывает

свою дверь, оставляя меня с болью, режущей этими словами, что я четко уверена он не хотел, чтобы я

услышала. Но я услышала, и они говорят мне, погружаясь глубоко в мою душу с кровью моей потери, и укореняются. Я говорю, что хочу, чтобы моя память вернулась, но я не уверена, что я действительно

это хочу. Я отбрасываю эту мысль, когда открываю свою дверь и встаю.

Кейден находится уже с моей стороны машины, и я гляжу на него, дверь между нами. – Если

воспоминания умирают, то и умирают все, кого мы любили. У тебя с этим возможно все нормально, но не у меня.

Его челюсть дергается, но он не предлагает мне ни согласия, ни несогласия, между нами крепко

встала стена, когда он говорит: - Пошли внутрь.