Читаем Отряд скорби полностью

«Ай-я!» — молодой человек в бутсах, широких брюках цвета хаки и белой футболке с криками двинулся через толпу. Люди бросались на землю, видя у него в руках автомат. На шее у него висело золотое ожерелье, волосы взлохмачены. Его темные глаза горели так, будто он пролетел несколько кругов по воздуху, устремившись затем прямо по направлению к проповедникам. Он выкрикивал что-то на восточном диалекте, которого Бак не понимал. Потом опустился на мостовую, озираясь вокруг через прицел своего оружия.

Доктор бен-Иегуда прошептал Баку:

— Он говорит, что послан Аллахом.

Бак засунул руку в сумку и, когда человек пробежал перед толпой, включил диктофон. Два свидетельствующих прервали проповедь и встали плечом к плечу, наблюдая приближение человека с оружием. Он ускорит бег, стреляя на ходу из автомата. Но проповедники стояли как скала — молча и неподвижно, — даже после того, как на них было направлено оружие. Когда молодой человек подбежал к ним на расстояние пяти футов, он как будто наткнулся на невидимую стену. Нападавший отпрянул назад и упал, его оружие загремело по камням. Он остался лежать на земле, издавая стоны. Один из проповедников воскликнул:

— Вам запрещается приближаться к тем, кто служит Всевышнему Богу! Мы находимся под Его покровительством до времени, и горе тому, кто приближается к нам без защиты Самого Яхве.

Когда он закончил говорить, из уст второго проповедника извергся столб огня, от которого загорелась одежда нападавшего, во мгновенье ока испепелилась его плоть, и через несколько секунд на земле остался лежать лишь обугленный дымящийся скелет. Расплавившийся автомат растекся по цементу; висевшая на шее цепь тоже расплавилась, и крупные золотые капли стекали через грудную клетку вниз.

Бак лежал на животе, раскрыв от изумления рот и вцепившись рукой в плечо доктора, который не мог сдержать дрожи. Люди вокруг разбегались к своим автомобилям и автобусам, в то время как к Стене медленно приближались израильские солдаты с оружием наизготовку.

Один из проповедников заговорил:

— Тот, кто пришел услышать наше свидетельство о живом Боге, не должен нас бояться! Многие уже поверили нам. Погибают только те, кто стремится причинить зло. Не бойтесь!

Бак поверил, что им не причинят зла. Поверил ли доктор, он не знал, но они встали и начали отступать. Глаза свидетельствующих были обращены на них. Израильские солдаты что-то кричали им издали.

— Солдаты приказывают нам потихоньку отступать, — перевел бен-Иегуда.

— Я хочу остаться, — сказал Бак, — я хочу поговорить с этими людьми.

— Разве вы не видели, что здесь произошло?

— Конечно видел, но кроме того я слышал, что они не намерены причинять вреда добросовестным слушателям.

— Так кто же вы? Добросовестный слушатель или журналист, стремящийся сорвать большой куш?

— Я и то, и другое, — ответил Бак.

— Благослови вас Бог, — сказал доктор.

Он повернулся и обратился по-еврейски к двум свидетельствующим. В то время как израильские солдаты все громче кричали на доктора и еще больше на Бака, оба они отвернулись от проповедников, которые в ют момент молчали.

— Я сказал им, что мы хотели бы встретиться с ними в десять вечера у того места, где они обычно отдыхают. Вы присоединитесь ко мне?

— Как я могу пропустить такое? — ответил Бак.

* * *

Когда Рейфорд вернулся к себе после спокойного ужина с новой командой, его ожидало сообщение от Хлои, которая просила срочно связаться с ней. Стремясь поскорее узнать, что случилось, он постарался дозвониться как можно быстрее. Она никогда не вызывала срочно, если ее действительно не заставлять обстоятельства.

— Алло? — спросила она. — Бак? Папа?

— Это я. В чем дело?

— Что с Баком?

— Не знаю, я еще не видел его.

— Но ты собираешься?

— Наверное, да.

— Ты не знаешь, в каком госпитале он находится?

— Что-о?

— Разве ты не видел?

— Чего я не видел?

— Папа, это было в утренних новостях. Двое свидетельствующих у Стены Плача сожгли какого-то человека. А все остальные попадали на землю. Одним из последних, кто оставался лежать на земле, был Бак.

— Ты в этом уверена?

— Никаких сомнений.

— Ты определенно знаешь, что он был ранен?

— Нет, я только предполагаю. Он лежал рядом с человеком в черном костюме, шляпа которого откатилась в сторону.

— В какой гостинице он остановился?

— В гостинице «Царь Давид». Я звонила ему туда. Мне ответили, что он оставил ключи, так что его там нет. Что бы это значило?

— Некоторые оставляют свои ключи каждый раз, когда выходят. Так что это не означает ничего особенного. Я не сомневаюсь, что он позвонит тебе.

— Ты сумеешь каким-то образом узнать, не ранен ли он?

— Я приложу все усилия. Давай договоримся так: если я узнаю что-нибудь определенное, я тебе звоню. Во всяком случае давай придерживаться принципа: нет вестей — хорошие вести.

* * *

У Бака было ощущение, что его колени превратились в студень.

— С вами все в порядке, доктор?

— В порядке, — ответил бен-Иегуда. — Но я не могу придти в себя.

— Мне это знакомо.

— Мне хочется верить, что эти люди — от Бога.

— А я убежден, что так и есть, — ответил Бак.

— Вы убеждены? Разве вы изучаете Священное Писание?