Читаем Отряд скорби полностью

Одно только то обстоятельство, что я, по-вашему мнению, не тот журналист, который умеет писать статьи, представляющие лицо журнала, и на самом деле пока не опубликовал ни одной такой статьи, совсем не означает, что я вообще не способен написать статью такого уровня. Я мог бы попытаться обратиться к вам за советом или чем-нибудь в этом роде, но, очевидно, тогда вы захотели бы, чтобы статья пошла с двумя подписями, причем ваша фамилия должна стоять на первом месте.

Старик сказал мне, это он решил поручить вам написание этой статьи, но я думаю, что произошло это не без вашего участия. Что ж, я тоже поеду в Израиль. Я буду держаться от вас подальше, если вы, со своей стороны, не станете приближаться ко мне».

Бак немедленно позвонил Борланду.

— Джимми, — сказал он, — это Бак.

— Вы получили мое письмо по электронной почте?

— Получил.

— Мне больше нечего вам сказать.

— Думаю, что действительно нечего, — откликнулся Бак, — вы высказались достаточно ясно.

— Так чего же вы хотите?

— Просто внести ясность.

— Ну да, вы попытаетесь убедить меня в том, в чем убеждал меня Бейли: что вы не просили, чтобы он дал вам это поручение.

— Я скажу вам правду, Джим. Я действительно сказал Бейли, что считаю это событие скорее политическим, чем религиозным, что я удивлен тем, что его посчитали относящимся к вашей тематике.

— А вы не подумали о том, что, если меня отстраняют от работы над этой статьей, то ее поручат написать вам?

— Может быть, это и так, Джим, но это получилось непреднамеренно. Приношу свои извинения, и если это имеет для вас такое значение, я буду настаивать на том, чтобы статью готовили вы.

— А что вы хотите за это?

— Я хочу получить ваши текущие сюжеты, и еще одну новость в придачу.

— Хотите забрать какую-то мою сенсацию?

— Всего на несколько недель. На мой взгляд, у вас самая завидная рубрика в журнале.

— Почему я должен вам верить, Бак? Это звучит так, будто Том Сойер уговаривает меня заняться покраской его забора.

— Я говорю совершенно серьезно. Вы передаете мне «диную религию, восстановление Храма, двух проповедников у Стены Плача, выборы нового папы, и еще что-нибудь из вашего портфеля, о чем я еще не сказал, а за это получаете статью о договоре.

— Я могу заинтересоваться. Какую же это большую сенсацию я здесь упустил?

— Вы ее не упустили. Просто у меня есть друг, который оказался в нужное время в нужном месте.

— Кто? Каким образом?

— Свой источник я не буду вам раскрывать, но я узнал, что рабби Цион бен-Иегуда…

— Я знаю его.

— Знаете?

— Ну, точнее, знаю о нем. Все его знают. Производит сильное впечатление.

— Вы слышали, что он сейчас затевает?

— Какой-нибудь исследовательский проект, верно? Какое-нибудь очередное занудство?

— Значит, вам это не нужно. А вообще получается так, будто я прошу у вас Балтийское и Средиземное море, а взамен предлагаю Бордуок и Парк-Плейс.

— Именно так это и звучит, Бак. Я ведь не дурак.

— Конечно, нет, Джимми. Вы не понимаете только того, что я вам не враг.

— Но конкурент, который подгребает под себя ключевые темы.

— Я же только что предложил вам одну из них!

— Так не пойдет, Бак. Конференция по единой мировой религии суха, как пыль. И сама эта идея никогда не реализуется. Ничего особенного не представляет собой восстановление евреями их Храма, потому что это интересует только евреев. Признаю, что те двое у Стены Плача могли бы быть великолепной темой, но люди, которые пытались к ним приблизиться, погибали. Я склонен думать, что любой журналист мира хотел бы получить такой эксклюзивный материал, но у всех у них кишка тонка для такого дела. Кто станет новым папой известно всем. И кто может заинтересоваться исследованиями старого раввина?

— Остановитесь на секунду, Джим, — попросил Бак. — Меня заинтересовал вопрос о папе, потому что я ничего не знаю о том, кто станет новым.

— Не говорите так, Бак! Где ваши глаза? Все делают ставку на архиепископа Мэтью из…

— Из Цинциннати? В самом деле? Я брал у него интервью…

— Да знаю, Бак, читал я его. Тут, кстати, все прочат вас в лауреаты Пулитцеровской премии…[15]

Бак промолчал. Воистину, зависть не знает границ. Борланд, наверное, почувствовал, что хватил через край.

— По правде говоря, я готов отдать вам вам эту тему. Может получиться хорошее чтиво. Но вы же представления не имеете о том, каким путем он поднялся к власти.

— Ни малейшего.

— Он хороший хитрец. Использовал протекцию, и вообще ему везет. Таких людей много.

— Ну что ж, поскольку я знаком с ним, и, думаю, он мне доверяет, вы не возражаете, если и эту тему мы включим в сделку?

— Так мы что же, заключаем сейчас сделку? — спросил Джимми.

— А почему бы и нет? Насколько плохой должна быть статья?

— Бак, вы думаете, я не знаю, что вы поедете на подписание договора в составе делегации ООН и собираетесь надеть блайзер, шапочку или что-нибудь еще с надписью «Глобал уикли», чтобы разыграть маленький спектакль?

— Вот и сделайте это подписью к вашей фотографии на обложке: «Заместитель редактора отдела вопросов религии стоит рядом с генеральным секретарем».