И вот теперь в моей жизни появилась Мария Беневская. В моём мире она через несколько лет под влиянием Бориса Савинкова вступила в боевой отряд эсеров. При изготовлении бомбы для покушения на московского генерал-губернатора Дубасова подорвалась, потеряла часть кисти, была приговорена к смертной казни. Казнь по прошениям отца заменили каторгой, на которой девушка пробыла до революции в семнадцатом.

Как и планировал, своего старого знакомого ротмистра Савельева Владимира Александровича, ставшего самым старшим и «страшным» жандармом Приамурья, я посетил и попросил потихоньку и, не афишируя особого интереса, узнать о судьбе Савинкова. Тот пообещал помочь.

С Марией же две недели назад мы целовались в недостроенном храме Благовещенска, когда китайцы обстреливали из орудий город. Экзотика, однако. Только вот с тех пор нормально поговорить с ней не было возможности. Мария при моём присутствии смущалась и старалась не остаться наедине.

«Кажется, я своей страстью её сильно напугал. А определиться в отношениях не мешало бы, – чувствуя, как тесно становится в штанах в паховой области, подумал я. Сказывалось длительное воздержание. – Девушка мне нравится. Той судьбы, как в моём мире, для неё не хочется. И если цинично, то стать зятем генерал-лейтенанта, как ни крути, полезно для решения многих вопросов».

В этот момент я увидел, как на противоположном берегу трижды мигнул небольшой огонь.

Глава 1. Разведка

– Ваш высокобродь, кажись сигнал, – тихо прошептал, лежащий рядом со мной казак из четвертой сотни.

– Да, братец, сигнал. Начинаем переправу, – я поднялся с земли и начал вслед за казаком спускаться с крутого песчаного берега к реке, где скопилась полусотня разведки.

Основными задачами на этот разведывательный рейд, поставленными военным губернатором были: проверка наличия и количества вражеских войск в окопах и ложементах напротив станицы Верхнее-Благовещенской, а также выяснить возможности прохождения артиллерии и обозов через Безымянную и Маньчжурские пади. По этой местности планировалось выдвинуть войска при наступлении группировки правого фланга на Сахалян, так как путь напрямую на город вдоль берега был непроходим для артиллерии. Кроме этого, постараться выяснить, есть ли силы противника и их количество за Сахаляном. Через телескоп в обсерватории Шадрина, превратившейся за время осады в наблюдательный пункт, часто наблюдали скопление войск на сопках за китайским городом. С учетом этого, можно было предположить возможность удара во фланг наших войск, наступающих на Сахалян. Ещё одну задачу я поставил уже для себя – постараться захватить «языка».

Подготовку к этому рейду пришлось проводить в режиме аврала. Куда было бы проще, если бы в разведку пошла одна полусотня четвертой сотни, где служили мои браты. Пускай второочередники, но зато все с опытом ведения боевых действий против хунхузов. Да и притираться им друг с другом не надо. Четыре года в своё время вместе отслужили, а со многими я вместе гонял хунхузов пять лет назад.

Но военный губернатор принял решение сформировать сводный отряд. Честно говоря, до сих пор не понимаю причин такого комплектования. «Чтобы никому обидно не было» – звучит как-то по-детски и непрофессионально. Но с генерал-лейтенантом не поспоришь. Хорошо, хоть удалось продавить у Грибского выделение дополнительных плавсредств, которые если нас обнаружат, ждали бы на китайском берегу в начале Утёсной пади. Переправляться через Амур с лошадьми вплавь под обстрелом, как-то не хотелось. Большие потери нам ни к чему. А так несколько паромов, сделанных из лодок, имеющих гребцов и палубы из досок, с которых можно было вести ответный огонь, включая пулемётный, позволило бы уйти с минимальным ущербом, если конечно из орудий не накроют. Но это же военная диалектика, попадут или не попадут.

Ещё одним моментом «торга» с военным губернатором стало выделение в разведрейд моих же пулемётов Мадсена. Еле пробил три штуки. Плюс к этому Леший и Шах, как лучшие стрелки нашего первого десятка школы казачат станицы Черняева, получили от меня улучшенные винтовки с оптикой, остальным братам отдал остальные винтовки в качестве подарка. Посидеть по душам, у нас так за всё время осады Благовещенска не получилось. Всего-то и пообщались минут двадцать, когда раздавал им в доме Таралы «пряники».