Читаем Отрезанный полностью

Каково же было его разочарование, когда он понял, что и при демократическом строе все завит от того, какой партийный билет находится у человека в кармане, а иначе говоря, от того, какие связи он имеет. Обычные смертные, у которых не было отца – сенатора по внутренним делам, о работе в специальном подразделении Федерального ведомства уголовной полиции не могли даже и мечтать.

«Ну что ж, по крайней мере, он не упал в обморок», – подумал Херцфельд и продолжил свою работу.

– В желудке обнаружено сто сорок миллилитров серовато-белого кашеобразного вещества, напоминающего молоко, с кислым запахом, – стал наговаривать Пауль на диктофон, который теперь держала Яо.

– Странно, – внезапно раздался голос сына сенатора по внутренним делам, стоявшего сзади Херцфельда.

– Что странно? – уточнил профессор.

– Здесь не слышно никакой музыки.

Херцфельд чуть было не взорвался, но вовремя взял себя в руки и подумал: «Сегодня это уже второй поклонник доктора Штарка. Ну и повезло же мне с практикантом».

Однако вслух он произнес:

– Да, здесь музыка не играет. Это не кино!

А причина таких странных для морга вопросов крылась все в том же телесериале. Его создатели додумались до совершенно абсурдной идеи, заставив патологоанатомов в последней серии слушать во время работы музыку популярной британской рок-группы «Депеш моде». Сам Херцфельд, конечно же, в раздражении переключил канал своего телевизора, но для других телезрителей изображение человека, похожего на него как две капли воды, на экране оставалось.

«Надо проанализировать содержимое желудка. – Профессор вновь сконцентрировался на главном. – Не забыть также и про эти крошечные элементы в начальной части двенадцатиперстной кишки. А теперь более детально обследуем голову».

– А что случилось с этой женщиной? – поинтересовался Ингольф и, сделав шаг вперед, с интересом склонился над трупом.

Херцфельд понял, что может произойти нечто нехорошее, и хотел предупредить стажера, но было уже слишком поздно. Модные очки Ингольфа фон Аппена, которые висели у него на носу, соскользнули и упали прямо в раскрытую грудную клетку трупа.

– О! Прошу прощения! Мне так жаль! – оправдываясь в своей неловкости, воскликнул Ингольф.

Шерц, Яо и Херцфельд сначала растерянно переглянулись, а потом чуть было не расхохотались, наблюдая, как несчастный простофиля пытается выловить свои очки из трупа. В конце концов Херцфельд не выдержал и достал их при помощи пинцета. Протянув очки юноше, профессор вынужден был снова отвернуться, чтобы не лопнуть со смеху, поскольку Ингольф снова нацепил очки на нос, второпях протерев полой халата лишь стекла, да и то небрежно. В результате они стали напоминать прикольный атрибут, какой обычно надевают на Хеллоуин.

– Мне действительно очень жаль, – подавленно извинился Ингольф фон Аппен.

– Не беда. Но впредь лучше держитесь немного подальше.

– Я только хотел помочь.

– Помочь? – машинально переспросил Херцфельд, который как раз взял в руки долото, чтобы вскрыть череп. Затем он посмотрел на Ингольфа и, скрывая улыбку под медицинской маской, серьезным голосом произнес: – Хорошо. Тогда принесите мне прибор для кардиоверсии[5].

– Кардио… что?

– Сейчас у меня нет времени объяснять. Просто поезжайте на лифте на второй этаж и найдите там главного врача доктора Штрома. Он сразу сообразит, что я имею в виду.

– Прибор для кардиоверсии? – уточнил Ингольф.

– Да, но только быстро. И не забудьте сказать ему, что прибор нужен для трупа здесь в морге и что счет идет на секунды.

Не успела за Ингольфом закрыться дверь, как коллеги Херцфельда буквально затряслись от хохота.

– Ты ведь знаешь, что это может иметь последствия, – немного успокоившись после первого взрыва смеха, но не в силах остановиться, хихикнула Яо.

В такой ситуации обычно воздерживавшийся от участия в подобных розыгрышах врач-ассистент, представив, как через несколько минут практикант начнет просить дефибриллятор, то есть прибор, предназначенный для оживления, для женщины, которая была мертва как минимум два дня, вновь громко расхохотался.

– Речь идет о секундах, – давясь от смеха, процитировал Шерц профессора. – Хотел бы я видеть лицо доктора Штрома!

В обычных условиях работа патологоанатомов, конечно, не давала повода для смеха. Но кто же мог предположить, что в бригаде врачей появится недоумок-практикант?

– Посмеялись – и хватит, – сказал Херцфельд, призывая коллег продолжить исследование трупа. – Воспользуемся временем, пока этот увалень не вернулся. Поработаем в спокойной обстановке.

С этими словами Херцфельд повернул голову умершей таким образом, чтобы в открытой полости рта можно было видеть небольшой зазор, находившийся непосредственно у края отломанной кости отсутствующей верхней челюсти. Затем, взяв в руки долото, он увеличил отверстие и при помощи пинцета достал из основания черепа небольшой инородный предмет, обнаруженный на рентгеновских снимках.

– Нет, это не пуля. Выглядит как металлическая капсула, – с удивлением пробормотала Яо.

Да! Это была не пуля!