Читаем Отражения полностью

Толстяк вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь, улыбнулся развалившейся на диване Порче и негромко произнёс:

— Пришло послание Молоха. Как я и предполагал, смерть Учётчицы вызвала подозрения, и мне велено задержаться в Москве.

— Надолго?

— На какое-то время.

Порча прищурилась, показывая, что довольна, после чего спросила:

— Расскажешь Молоху о Безликом?

— Ни в коем случае.

— Почему?

— Потому что… — Иннокентий остановился у окна, посмотрел на парящий в сотне метрах от дома дрон, который даже не пытался замаскироваться, — грустно улыбнулся и закончил: — Потому что Молох прикажет начать расследование, но оно сразу же закончится — моей смертью.

* * *

— Она меня ударила! — громко повторил Гаап. — Эта тварь Порча осмелилась мне врезать!

— Ленка не знала, кого атакует, — мягко напомнил Авадонна.

— Какая разница?! — взвился Ястребиный. — Она не имела права прикасаться ко мне! Я её убью!

— Нет.

— Что значит «нет»?

— «Нет» — это значит, пожалуйста, не убивай Порчу в ближайшие пару часов, — примирительным тоном попросил Авадонна. — Потом остынешь и поймёшь, что не прав.

Гаап помолчал, после чего нехотя произнёс:

— Больно, — и потёр перевязанный бок. — Ленка наводит порчу лучше всех в Москве. Её мерзость впиталась так быстро, что если бы я не отступил — мог бы умереть.

Так Ястребиный извинился перед напарником за то, что не прикончил Бри.

— Главное, ты забрал сгусток, — почтительно произнёс карлик. — Это важнее всего.

— Согласен.

Золотой сосуд, в котором пребывала сущность Безликого, расплавлен. Вожделенный сгусток сожжён в естественном пламени Костра Инквизиции, который Авадонна достал из своих бездонных запасов, а прах Древнего пребывает в серебряном ковчеге, обёрнутом в плотную ткань, поскольку прикасаться к серебру ни Авадонна, ни Гаап не имели права. Их план почти исполнился, но требовалось завершение, последний штрих и он же — окончательная точка в скитаниях Древнего Безликого.

Именно за этим баалы явились на Преображенское кладбище.

Прошли через калитку, отпертую подкупленным охранником, и теперь приближались к небольшому домику, где обыкновенно тесали надгробные камни и куда частенько заглядывал Мастер Скорбных Дел.

— Ты его предупредил? — тихо спросил Ястребиный, глядя на светящееся окошко.

— Он ждёт, — подтвердил Авадонна.

— Он будет молчать?

— Разумеется.

— Ты веришь?

— Ему нет дела до наших проблем, — ответил карлик и уверенно толкнул дверь. — Тёмной ночи, мастер.

— Тёмной ночи, — послышалось в ответ.

Мастера Скорбных Дел связывали День и Отражение со смертью, с тем, что стояло за самой дальней чертой, отделяющей по-настоящему мёртвое от реальности, подвергнутой способностям Некро, и пользовались огромным уважением. Мастеров было очень мало, их услуги требовались всем, и поэтому в общении с ними сдерживались даже самые бешеные баалы.

Все знали, что Мастерам говорили «вы» и Молох, и Мамона.

— У нас есть дело, — сухо сообщил Ястребиный, разглядывая Мастера: невысокого, очень худого мужчину с острым, словно у мыши, лицом, губами в едва заметную линию и серыми глазами. Мужчина носил очки в тонкой металлической оправе, одевался в потёртую робу и стоптанные ботинки. — Авадонна, покажи.

Карлик ловко запрыгнул на грязный, но крепкий табурет, водрузил на стол ковчег и осторожно развернул ткань.

— Похороните его под именем Безликин Савелий Григорьевич. И примите все меры, чтобы он не поднялся.

— Внутри прах? — поинтересовался Мастер, не прикасаясь к ковчегу.

— Всё, что осталось после Костра Инквизиции.

— Такой прах неспособен подняться.

— Этот — способен.

— Гм… — Мастер посмотрел сначала на Авадонну, затем на Гаапа, вздохнул, но спорить не стал. — Когда нужен камень?

— Мы не хотели бы затягивать процедуру похорон, — Ястребиный растянул в усмешке губы.

— Скоро Великое Полнолуние, — прищурился Мастер. — Если сделаю камень в ту ночь, он обретёт дополнительную силу, и прах точно не поднимется. — Помолчал и добавил: — Даже если он принадлежит Древнему.

— Но ведь мы все знаем, что это не так, — тут же проговорил Авадонна, заметив, как вздрогнул Ястребиный.

— Мы все знаем, что мне всё равно, — бесстрастно ответил Мастер.

— В таком случае, договорились, — подытожил Гаап. — В Великое Полнолуние.

* * *

— Слышал, ты стал Архивариусом?

— Каким?

— Не каким, а кем, — усмехнулся карлик. — Тебе не удастся меня обмануть, Обуза, мы ведь друзья, а друзей не обманывают.

— Мы друзья? — уточнил Виссарион.

— У тебя есть иное мнение на этот счёт? — поднял брови Авадонна.

Ушастый вздохнул и отрицательно покачал головой.

Он не ожидал увидеть карлика. В смысле, ожидал, но не так… в смысле, как посетителя… то есть не думал, что Авадонна догадается об Архиве… В общем, Обуза по обыкновению запутался и привычно положился на кривую, которая, как правило, его вывозила.

— Письмо от господина Шаба я получил совсем недавно, — сообщил он, как бы извиняясь, что не поделился радостью с другом. — И до сих пор пребываю в некоторой растерянности.

— Прекрасно понимаю, — рассмеялся карлик.

— Правда?

— Нет.

— Но всё равно спасибо за поддержку.

— Не за что… — махнул рукой Авадонна.