Читаем ОТРАЖЕНИЯ полностью

Кедми. Вообще, я отношусь с большим неодобрением, когда люди уезжают из Израиля, но с понимаем этого. В конце-концов, те, кто обладает потенциалом, энергией, инициативой всегда ищут самовыражения. Если такие люди не могут реализовать себя в той стране, где они живут, а евреи- народ мобильный, то почему не искать самовыражение в другом месте? Мы же здесь должны сделать Израиль таким, чтобы он соответствовал возможностям и желаниям тех, кто живет в этой стране и тех, кто захочет в ней жить. И раньше, и сейчас, и тогда - в 1989-ом, направляя волну эмиграции именно в Израиль, я для этого и работал.

АРИЭЛЬ ШАРОН « Я ЗДЕСЬ ВЕЗДЕ У СЕБЯ ДОМА»

Бывшему премьер-министру Израиля, одному из лучших и самых известных его генералов перевалило за 80 лет. Но уже годы Ариель Шарон находиться в коме, потеряв внезапно сознание прямо в машине.

Мне повезло с ним не раз встречаться. Как другим - в его канцелярии премьера. Но и дважды - у него дома в Негеве.

При первой встрече Щарон выделил целый день и лично катал по своей ферме, потом давал интервью, без ограничения времени, и кормил домашним обедом. Он был еще министром иностранных дел Израиля и отбивался от журналистов, как правило, по текущим вопросам. Но я где-то подсек , что он, возможно, собирается “ идти” на премьера. Сегодня уже так , похоже, не бывает. Но тогда, пока коллеги, в большинстве своем, рефлексировали на текущие события и других людей, я просто предложил ему встретиться, чтобы представить “ на русской улице” Израиля. И он... пригласил домой. Так для меня сложился первый с ним незабываемый день, близко и неформально проведенный с удивительной личностью.

Его ферма расположена на юге, в Негеве, чуть южнее уже начинается пустыня. Шарон сам выбрал это некогда заброшенное место, в стороне от многолюдья, построил дом и параллельно с активной политической деятельностью, начал разводить овец, коров, лошадей, посадил апельсиновую рощу. Он не удивился, когда услышал первый вопрос о том, с кем ему легче иметь дело - с баранами, овцами, лошадьми или с политиками ?

- С животными проще. Они чувствуют заботу и уважение. Умеют отдавать. Как к ним относишься - так и получаешь. А вот с политиками сложнее. Никто не хочет войны, но она происходит. И ты вынужден защищаться. Политика - это постоянные маневры, движение и постоянно приходиться крутиться в ожидании удара, чтобы и не попасть, и держать его, а тем более - выиграть. Это другой мир, чем с животными...

На большой стене в одной из комнат старые портреты его родителей и предков, еще с начала прошлого века в... России. Его мать родом из Белоруссии. Это была единственная еврейская семья в небольшой деревне Могилевской области. Она говорила и читала по- русски до своего последнего дня. От нее Арик и знал язык, хотя отсутствие должной практики мешало ему говорить. И понимал он по- русски не так хорошо, как об этом писали.

Его отец - из Баку. В двадцатых годах прошлого века они, интеллигенты - идеалисты уехали в Палестину и занялись сельским хозяйством. Как и большинство социалистов - выходцев из России.

Когда родился сын, его назвали Арик - что значит львенок. Молодой Шарон воевал уже в войне за Независимость 1948 года и был ранен. Затем учился - и снова воевал. Именно он создал знаменитый израильский спецназ “ команду 101”. В 1956 году он вел в бой свою бригаду десантников. В 1967 году Шарон разбил египетские танки на Синае и достиг Суэцкого канала, командуя бронетанковой бригадой. Через пять лет, в следующей большой войне Судного дня Шарон форсировал этот канал и был остановлен политиками уже на дороге к Каиру. Он инициировал в 1982 году ввод израильских войск в Ливан и осаду Бейрута в войне, получившей название “ Мир Галилее” - защищая север страны от постоянных нападений и обстрелов. Затем стал идеологом поселенческого движения на территориях, был министром торговли, инфраструктуры, сельского хозяйства, обороны и иностранных дел Израиля.

В советской прессе его всегда рисовали как “ ястреба” и крайне правого, чуть ли, не экстремиста.

- Ну и что - посмеялся Шарон - обо мне так писали и в израильской прессе. Я действительно экстремист. Но только в тех вопросах, которые касаются жизни граждан страны. Мне все равно, что кто-то скажет, если я смогу предотвратить гибель израильтян. Провоевав всю жизнь, я понял одну простую истину- только мы сами можем защитить себя и решать свое будущее.

Для Шарона “борьба за мир” существовала только в преломлении борьбы за безопасность его

страны. Не оглядываясь на других, даже на США. В гостиной его дома, попив сначала чай в небольшой кухне, Шарон объяснил свое видение и себя, и своей страны в этом мире.