Читаем Отравленные слова полностью

Мартин Боррас швырнул одежду мне в лицо и выставил меня из дома. В тот момент я поняла, что лишилась последней возможности спастись. Мне все еще было плохо от выпитого, уж не знаю, что он мне такого налил, но перед глазами все плыло и я плохо владела своим телом. Я слушала She Will Be Loved, песню Maroon 5. Хотелось плакать: жизнь – сплошное вранье. На улице было темно, я не знала куда податься. Увидела бар, вошла, села к стойке – одна. Ко мне тут же подсели какие-то парни, помню, они меня чем-то угощали, я что-то приняла, потом мы все вместе пошли дальше, ночь была долгая, бестолковая, я все время хохотала и ничего не соображала. Не помню точно, как это вышло, но я оказалась на углу Ронды Сан-Антонио, вся грязная, в рваной одежде. Я бродила там несколько часов, совершенно потерянная, то и дело спотыкаясь, пока поливальные машины лили воду на спящий город. Потихоньку вышло солнце. Я чувствовала себя чужой в собственном городе, в собственной жизни и не понимала, как мне попасть домой, тем более что домой мне не хотелось. Я была не в себе, и от этого мне было страшно. Я будто за одну ночь скатилась по наклонной куда-то очень далеко вниз. От меня воняло как от рыночной мусорки, полной гнилой рыбы и мяса. Мне было тошно от себя самой, стыдно за то, что я натворила, мне нужен был кто-то, кто очертит границы, кто скажет, что хорошо, а что плохо. Он предупреждал меня – и был абсолютно прав. Я была плохая.

И тогда я решила бежать. Никому не сказав ни слова, уехать к Элисабет и Иньяки: из всех, кого я знала, лишь они были достаточно далеко и не поверили бы папе. Они бы точно меня выслушали. Мама на такое была неспособна, я не верила в нее: он полностью подчинил ее себе. Я все подготовила, показала родителям оценки, выдержала скандал, а на следующее утро набросала несколько строк и села в автобус до Бильбао. Я решила не звонить заранее: боялась, что он вмешается. О таком по телефону нельзя. Это было глупо: когда я приехала, их не было дома, а на телефон они не отвечали. Я возвращалась туда снова и снова, провела два дня в Бильбао в тоске и панике, а на третью ночь он меня нашел: я выходила из подъезда Элисабет и Иньяки. Он настиг меня, и я подумала, что мне не убежать, что такова моя судьба. «Ты с ума сошла? Тебя ищет полиция. Знаешь, что ты заварила? Как тебе такое в голову взбрело?» Он затолкал меня в машину. «Все, Барбара, хватит», – сказал он. Я не открывала рта, он тоже больше ничего не добавил, просто молча вел машину. Его молчание было страшнее любых криков и ударов. Когда мы проезжали Лериду, он спросил, голодная ли я, и я ответила, что да. И вот тогда-то, когда он понял, что оставил кошелек в машине, мне удалось убежать и позвонить маме из телефона-автомата. Но монетка застряла, а он пришел в ярость, разбил мне лицо до крови. Потом я вернулась в машину, уже без сумки. Вытирая кровь платком, я спросила его:

– Что ты теперь будешь делать?

– Ты сама нарывалась. Ты совсем без тормозов, не умеешь вовремя остановиться. Мы плохо воспитали тебя, Барбара, твоя мать не сумела воспитать тебя как следует. Она позволяла тебе делать что в голову взбредет, а тебе нужна была твердая рука.

– Я хочу домой, – попросила я.

– Нет. Ты сама отрезала этот путь. Полиция станет задавать вопросы, и ты им все выложишь.

В этот момент мне стало ясно: это он совершил преступление, а не я.

– И что тогда? – спросила я.

– Не знаю, – грубо бросил он. Я видела: его гложет навязчивая идея. Я видела ее в его зрачках, в том, как он сжимал зубы, покрепче ухватившись за руль. Я поклялась ему, что рта не раскрою, что никто ни о чем не узнает, но он не верил: упрекал меня, твердил, что меня выдаст разбитое лицо, кровь, забытая сумка.

– Ты испортила мне репутацию, сломала мне жизнь. Хотела сдать меня полиции?

– Нет, – соврала я.

– Ты не оставила мне выбора, – буркнул он. Взгляд его помутнел.

Я поняла: он говорит о смерти, и всерьез. Он был прав: я тоже не видела выхода, но каким-то образом нашла в себе силы и стала умолять его не убивать меня. Отчаяние рвалось из меня наружу. И он сдал назад.

– Есть один вариант… – загадочно произнес он.

Может, есть способ сделать из тебя человека, перевоспитать, выгнать из тебя этого зверя. Я тогда еще не знала, что это за способ. Теперь мне кажется, что лучше бы он тогда меня убил.

Я слышу шум мотора. Это он. Он уже здесь. На сей раз он не пожалеет меня. Мне страшно, мне очень страшно. Но я наберусь храбрости и посмотрю смерти в лицо.

– Супруги Сулоага долго беседовали с Нурией Солис в пятницу двадцать пятого марта 2005 года, в начале одиннадцатого утра, – буднично сообщил Льядо пока что еще субинспектору Лосано. Так что, получается, ей удалось в конце концов до них дозвониться. Это Нурия сообщила им об исчезновении Барбары. Что ж, это было предсказуемо.