Читаем Отравленные слова полностью

– Мне насрать, что там у них за работа и сколько бабла они зарабатывают! У них нет ни морали, ни порядочности, а Барбара уже выросла, хоть сама она об этом не знает, хоть ты этого не хочешь замечать. У тебя что, глаз нет? У них-то есть, они ее всю небось разглядели, с головы до пят, а может, еще и фото наделали на память! Я не хочу, чтобы моя дочь торчала на пляже с какими-то отбросами, которые учат ее не пойми чему. Чтобы плавала на яхте вдвоем с голым мужиком, который любит курнуть и попялиться на нее. Я им не доверяю!

Нурии пришлось сесть. Она принялась обмахиваться ладонью – краска стыда заливала ей лицо. Невозможно было вынести на ногах этот дождь обвинений, обрушившийся на нее из-за того, что Иньяки, дегенерат без моральных принципов, был ее зятем, а Элисабет, неприятная женщина, которая попустительствует разврату, ее сестрой. Это были, считай, их единственные родственники: сам Пепе уже много лет не общался ни с родителями, ни с братом. Они очень плохо с ним обращались, рассказывал Пепе, так что он решил оборвать общение с ними и отдалиться. А теперь он хочет поступить так же и с ее близкими? Ну уж нет! Она внезапно осмелела.

– Попроси у меня прощения за то, что сказал про Иньяки.

– Не буду, – отрезал Пепе. – Иньяки не тот, кем ты его считаешь. Я видел, как он смотрит на мою дочь, и, уверяю тебя, он видит в ней не ребенка.

Всего четыре месяца назад Нурия похоронила мать, и все же в ту ночь ей было гораздо тяжелее. Это была первая вспышка молнии, предвещавшая долгую грозу – подростковую пору Барбары и многочисленные несовпадения их с мужем взглядов на воспитание дочери. Окончание скандала было ужасным.

– Барбара! – завопил Пепе. – А ну немедленно подойди сюда!

Барбара, напуганная отцовским тоном, подошла тут же, без отговорок.

И Пепе сделал то, чего Нурия не забудет никогда. Он ухватился за ночную рубашку Барбары и резко, грубо дернул вниз, оголив ее маленькую смуглую грудь и потемневший лобок. Загар у Барбары был ровный, без следов купальника.

– Вот, смотри! Ты видишь? Понимаешь теперь?

Опозоренная Барбара прикрылась и зарыдала. Это у нее всегда получалось легко.

– Все ходили голышом, я одна в купальнике, это меня бесило.

– Сколько раз ты ходила под парусом вдвоем с Иньяки? – сурово спросил Пепе.

– Не знаю, не помню, – всхлипывала Барбара, не понимая, куда ведут эти расспросы и в каком преступлении ее обвиняют.

– Надень пижаму и иди в кровать, – приказал Пепе, удовлетворившись собственным триумфальным выступлением.

В ту ночь Нурия капитулировала и признала, что многого не замечала. Она пустила жизнь Барбары на самотек, и, может быть, Пепе с его паранойей просто уравновешивал ее собственную слепоту. Раньше Нурия и подумать не могла, что в плаваниях с Иньяки было что-то непристойное, но этот образ – обнаженная Барбара посреди столовой, смятая белая сорочка, тоска в ее медовых глазах – невольно напомнил ей эротическую открытку из тех, на которые падки педофилы. Такая она была нежная, такая хорошенькая, столько в ней было естественной, природной женственности.

Нурия рыдала одна на диване. Спала одна на диване. А на следующее утро встала с красными глазами и объявила Пепе о своем решении: Барбара больше не станет проводить каникулы у дяди с тетей, но ни при каких обстоятельствах они не порвут отношений с Элисабет и Иньяки. Нурия придумает, как им объяснить. Кроме них, у Нурии не осталось родственников, и она не хотела их терять. То, что случилось потом, оказалось гораздо хуже. Это было подтверждение: с Барбарой давно все не слава богу, а у Нурии не хватило духу ее вразумить.

Это произошло следующей весной, когда Нурия решилась сообщить Элисабет, что Барбара не поедет к ним на каникулах. Нурия все откладывала и откладывала этот разговор, не хотела лгать сестре и не представляла, как та примет объяснение, что Барбаре следует больше времени проводить с родителями и братьями. Она решила опустить неприятные подробности. Элисабет, конечно же, приняла новость очень тяжело и обронила загадочную фразу:

– Если это из-за того, что тогда произошло, мы уже обо всем забыли.

– А что произошло? – спросила Нурия

– Ну хватит, мы же не чужие. – Элисабет явно была уязвлена. – Ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю.

– Нет, не понимаю, – отчеканила Нурия.

– Вам же Барбара рассказала?

– Барбара нам ничего не рассказывала. – Нурия была решительно заинтригована.

– А почему тогда вы передумали? – выпалила Элисабет.

Нурия занервничала.

– Не знаю, о чем речь, скажи, уж пожалуйста, прямо.

– Она вам правда ничего не сказала?

– Нет.

– Ну тогда и мне не стоит, наверное.

Тут уж Нурия взорвалась.

– Да скажи уже наконец, что там у вас произошло!

– Ладно, ладно. – Сестра явно понимала, что Нурии не понравится то, что она сейчас услышит. – Но с тех пор столько воды утекло, может, уже и незачем все это ворошить.

– Элисабет, давай уже, хватит морочить мне голову!

И Элисабет заговорила – тихо, испуганно: